Уголовный процесс Сайт Константина Калиновского. Допустимые доказательства судебная практика

Уголовный процесс
Сайт Константина Калиновского

Брянская Е.В. Аргументирующая сила доказательств при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции: монография / Е. В. Брянская. – Иркутск : Изд-во ИГУ, 2015. – 193 с.

Глава 4 ЮРИДИЧЕСКАЯ СИЛА ОТДЕЛЬНЫХ ИСТОЧНИКОВ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В СУДЕ ПЕРВОЙ ИНСТАНЦИИ. ПРОБЛЕМАТИКА НЕДОПУСТИМОСТИ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ

4.3. Недопустимые доказательства с позиции судебной практики

Принимать решение по вопросу о допустимости доказательств именно в процессе предварительного слушания, а не после его проведения рекомендовали П. А. Лупинская [1] , Н. В. Радут­ная [2] .

Недопустимыми доказательствами признают те письменные объяснения, протоколы следственных действий, заключения эксперта, специалиста, протоколы допросов, которые получены с одновременным нарушением права на защиту [3] .

Признание доказательств недопустимыми влечет процессуальные последствия при рассмотрении уголовного дела в суде.

По результатам рассмотрения вопроса о допустимости доказательств судья вправе принять следующие решения: о признании доказательств недопустимыми полностью, о признании доказательств недопустимыми в определенной части, об отклонении ходатайства об исключении доказательства и признании соответствующего доказательства допустимым; об отложении рассмотрения вопроса о допустимости доказательств до стадии судебного разбирательства.

Признание доказательств недопустимыми не означает их изъятие из уголовного дела или тем более их уничтожение. Доказательства, признанные недопустимыми, сохраняются в деле «на тот случай, если возникает сомнение в правильности вывода об их недопустимости», поскольку в таком случае возникает необходимость в проведении соответствующей проверки [4] . Более того, исторические тенденции уголовного судопроизводства таковы, что не любые нарушения должны влечь указанные в законе последствия (отмену приговора), а лишь существенные, т. е. такие, которые повлияли или могли повлиять на достоверность полученного результата и при этом обладают качеством невосполнимости [5] .

Вынесенное решение судьи о признании доказательства недопустимым не является окончательным и в ходе судебного заседания стороны могут ходатайствовать об исследовании исключенного ранее доказательства.

В судебной практике доказательство может быть признано недопустимым в определенной части. Например, может быть признана недопустимой та часть заключения эксперта, которая касается исследования тех предметов, которые были обнаружены и изъяты с нарушением закона.

Судебная практика пошла по пути, предложенному П. А. Лу­пинской, до сих пор актуальны идеи «чая и чернила» (ложка чернил портит стакан чая) и «разбитого зеркала» (если зеркало разбилось, посмотрим, что отражается в его кусочке) – судьи предпочитают первую идею. И в этой связи немаловажны слова С. А. Пашина: «… необходимо проследить всю цепочку употребления таких материалов и упоминаний о них в деле и четко указывать, какие абзацы или строки документов в связи с принятым им постановлением не подлежат произнесению при оглашении» [6] .

Допускаются различные нарушения требований УПК РФ, например: отсутствие подписи одного или двух понятых при производстве следственных действий, производство последних с участием одного понятого, неподписание следователем протокола следственного действия, предъявление для опознания только одной фотографии, проведение опознания при наличии менее трех предметов или разнородных предметов, отсутствие в материалах уголовного дела звукозаписи допроса, производство следственных действий по окончании срока предварительного следствия без продления его в предусмотренном законом порядке, отсутствие указания на дату производства следственных действий в протоколах последних, в протоколе допроса отсутствие указания на время окончания допроса и др. Последствия выявления этих нарушений будут различны: в одних случаях отмена приговора, в других – частное определение.

Вопрос недопустимости доказательств рассматривают с трех позиций. Во-первых, если сведения получены с нарушением предусмотренной законом формы, они независимо от характера процессуальных нарушений не будут иметь значения доказательств, поскольку форма их выявления и обнаружения лишает эти сведения их достоверности. Во-вторых, никакие нарушения не дают основания оставить без оценки по существу то или иное из рассмотренных доказательств, исключить его за недопустимостью. В-третьих, нарушение процессуальной формы собирания доказательств не всегда влечет автоматически исключение этих доказательств из сферы доказывания.

С позиции аргументирующей силы доказательств целесообразно учитывать следующие рекомендации. Необходимо четко разграничивать факты нарушения закона при получении доказательств и при составлении процессуальных документов. О нарушении при сборе и закреплении доказательств можно делать выводы только тогда, когда будет установлено явное несоблюдение норм УПК РФ. Факты нарушения УПК РФ не стоит отождествлять даже с обоснованными сомнениями в законности получения доказательств. Думается, стоит согласиться с авторами, которые полагают, что при наличии сомнений не рекомендуется поспешно исключать доказательства из дальнейшего рассмотрения уголовного дела. Напротив, в процессе судебного разбирательства по существу необходимо тщательно исследовать обстоятельства, при которых были собраны материалы, и лишь затем определять юридическую силу доказательств. Следующее, на что нужно обратить внимание: для сторон обвинения и защиты в равной мере действуют требования по допустимости доказательств и их оценке. Смешивать сомнения в доказанности вины, толкуемые в пользу защиты, и факты нарушений закона нельзя [7] .

УПК РФ закрепляет нормы о свидетельском иммунитете. Статья 56 УПК РФ регламентирует: не подлежат допросу в качестве свидетелей: судья, присяжный заседатель – об обстоятельствах уголовного дела, которые стали им известны в связи с участием в производстве по данному уголовному делу; адвокат, защитник подозреваемого, обвиняемого – об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с обращением к нему за юридической помощью или в связи с ее оказанием; адвокат – об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с оказанием юридической помощи; священнослужитель – об обстоятельствах, ставших ему известными из исповеди; член Совета Федерации, депутат Государственной Думы без их согласия – об обстоятельствах, которые стали им известны в связи с осуществлением ими своих полномочий.

Возникает вопрос: а могут ли допрашиваться в качестве свидетелей следователи, судьи, прокуроры?

Недопустимы показания потерпевшего, свидетеля, основанные на догадке, предложении, слухе, а также показания свидетеля, который не может указать источник своей осведомленности (п. 2 ч. 2 ст. 75 УПК РФ). Запрет на показания по слуху относится только к тем сведениям, источник которых не может быть определенно указан свидетелем. Если же свидетель ссылается на конкретное лицо, от которого он услышал относящиеся к делу сведения, его показания допустимы. Данная норма, на взгляд А. В. Смирнова, К. Б. Калиновского, исключает догадки, предложения и слухи лишь из предмета показаний свидетеля как доказательства, но не из предмета его допроса. Сообщаемые свидетелем предложения и слухи, не будут доказательством, тем не менее могут играть роль ценной ориентирующей информации, позволяющее определить направление расследования или судебного следствия. Так, например, из материалов уголовного дела в отношении Ч., обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ст. 111 ч. 1 УК РФ, следует, что в ходе ссоры Ч. умышленно, с целью причинения телесных повреждений подсудимый Ч. нанёс удар стеклянной бутылкой по голове потерпевшему Х., упавшего без сознания потерпевшего Х. подсудимый Ч. стал избивать, нанося удары ногами в область живота, а затем кочергой и деревянной скамейкой, нанёс потерпевшему несколько ударов в область грудной клетки. В ходе судебного следствия потерпевший показал, что подсудимый Ч. избивал его, лежащего в бессознательном состоянии, кочергой и скамейкой. Такой вывод потерпевший сделал, обнаружив рядом с собой погнутую кочергу и сломанную скамейку, при этом на спине и по бокам у него имелись характерные повреждения в виде полос. Кроме того, по данному делу свидетель Н. пришёл после этого и тоже видел изогнутую кочергу и сломанную скамейку, его предположения в суде также сводились к тому, что подсудимый Ч. бил потерпевшего Х. данными предметами. Из показаний свидетеля Н. в суде также следует, что первоначально обвиняемый Ч. ударил потерпевшего Х. бутылкой по голове при этом отметил, что об этом факте ему рассказала сожительница обвиняемого – гражданка А. [8]

Как известно, процесс формирования свидетельских показаний состоит из трёх стадий: восприятие, запоминание и воспроизведение [9] . Восприятие – это соединение ощущений с мыслительной деятельностью.

Продуктивность восприятия зависит от многих объективных (освещённость, цветовые контрасты, погодные условия, различные механические помехи, рельеф местности и т. д.) и субъективных факторов. Субъективные личностные качества воспринимающего обусловливают уровень понимания им происходящего, отношение к нему (например, темперамент субъекта, его интеллект, жизненный опыт, интересы, потребности, познания и т. п.). Качественные стороны восприятия определяют эмоциональную окраску воспринимаемого (радость, удовлетворение, гнев, возмущение, страх и т. д.).

Последующее переформирование представления о воспринятом, которое может привести к добросовестному заблуждению, реализуется, когда событие, имевшее место в прошлом, становится предметом размышления о нём либо темой бесед с окружающими. При этом увиденное как снежный ком начинает «обрастать» всё новыми и новыми деталями, не имевшими место в действительности. Возможен и другой вариант, когда по истечении времени некоторые факты и детали исчезают, стираются в памяти [10] . Например, по уголовному делу в отношении С. (признанного невменяемым), совершившего запрещенное уголовным законом деяние, предусмотренное ст. 30 ч. 3 ст. 105 ч. 1 УК РФ, было установлено, что С., будучи в состоянии опьянения, нанёс спящему на диване в комнате потерпевшему Т. удар топором по голове. Свидетель В. в своих показаниях суду утверждала, что проснувшись от душераздирающих криков, войдя в комнату, она увидела окровавленный топор в руке С. мужа и зятя потерпевшего Т., метавшегося по дивану с раной в голове, из которой, по её выражению, «хлещет» кровь и всё вокруг залито кровью. В своих показаниях свидетель В. утверждала, что муж нанёс несколько ударов топором по голове спящему зятю. Однако, согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, объективно подтверждено нанесение одного удара топором по голове потерпевшего Т. Из этого следует, что свидетель В., находясь под впечатлением от увиденного, сделала вывод, что было нанесено несколько ударов топором по голове потерпевшего [11] .

Доказательственный потенциал любого судебного дела образуют не только доказательства в строгом процессуальном смысле, но и обширные области скрытой информации, требующей своей актуализации и аналитической работы с уже собранными источниками. Такое понимание доказательственной информации, наряду со строго процессуальным пониманием доказательств, в наибольшей степени соответствует потребностям практики и задачам судопроизводства [12] .

Согласно основам законодательства РФ о нотариате, нотариусы среди совершаемых ими действий свидетельствуют верность копий документов и выписок из них; подлинность подписи на документах; верность перевода документов с одного языка на другой. В случае заверения перевода, если нотариус не владеет соответствующими языками, перевод может быть сделан переводчиком, подлинность подписи которого свидетельствует нотариус. При этом, свидетельствуя подлинность подписи, нотариус не удостоверяет фактов, изложенных в документе, а лишь удостоверяет, что подпись сделана определенным лицом. Кроме того, на практике, нотариусы зачастую не оглашают вслух составленные ими документы и не разъясняют гражданам вытекающие из этих документов права или обязанности. Последнее более наглядно рассмотрим на примере.

По приговору Красноярского краевого суда от 12 апреля 2010 г. Ф. и другие осуждены за мошенничество, вымогательство, похищение людей, а С. и Р. – за превышение должностных полномочий. Одновременно по данному делу суд вынес частное определение, которым обратил внимание президента нотариальной палаты Красноярского края на нарушения, допущенные нотариусом и помощником нотариуса при удостоверении доверенностей и совершении других нотариальных действий, связанных с отчуждением жилья потерпевших. Частное определение было вынесено на основании выявления обстоятельств, способствовавших совершению преступления, нарушения прав и свобод граждан (согласно ч. 4 ст. 29 УПК РФ), поскольку, как следует из материалов дела, потерпевшие суду показали, что тексты документов у нотариусов уже были изготовлены, нотариусы им ничего не разъясняли. Они подписывали документы, не зная их сути. Кроме того, потерпевшие показали, что при подписании документов у нотариуса они были в нетрезвом состоянии. Потерпевший Л. также показал, что он был убежден, что подписывает документ на сдачу своего дома в аренду, а о продаже его узнал спустя длительное время. Также судом установлено, что по данному делу большинство доверенностей для целей отчуждения квартир и иные документы оформлялись нотариусом и его помощником под чужими именами [13] .

Таким образом, прежде чем приобщать к материалам дела в качестве иных документов документы, заверяемые нотариусом, необходимо подвергать их проверке на предмет подлинности изложенных в них фактических обстоятельств. В противном случае могут быть вполне обоснованными ходатайства о признании подобного рода доказательств недопустимыми.

[1] Л упинская П. А. Проблемы допустимости доказательств при рассмотрении дел судом присяжных // Вестн. Сарат. гос. акад. права. 1996. № 3. С. 39.

[2] Радутная Н. В. Порядок разрешения на предварительном следствии ходатайства о рассмотрении дела судом присяжных // Рассмотрение дел судом присяжных : науч.-практ. пособие для судей. Варшава, 1997. С. 99.

[3] Григорьева Н. Исключение из разбирательства дела недопустимых доказательств // Рос. юстиция. 1995. № 11. С. 39.

Допустимые доказательства судебная практика

Инициирование председательствующим процедуры признания доказательства недопустимым

При рассмотрении судом первой инстанции уголовных дел по суще-ству в общем порядке председательствующие часто сталкиваются с не-обходимостью разрешения сложного процессуального вопроса о право-мерности инициирования судьей в судебном разбирательстве процедуры признания того или иного доказательства недопустимым. Сложность данного вопроса обусловлена неудовлетворительным уголовно-процессуальным регулированием, допускающим различное толкование со-ответствующих процессуальных норм.

В соответствии с ч. 2 ст. 88 УПК РФ суд, прокурор, следователь, дознаватель признает доказательство недопустимым в случаях, указанных в ч. 2 ст. 75 УПК РФ. При этом суд вправе признать доказательство недо-пустимым по ходатайству сторон или по собственной инициативе в поряд-ке, установленном статьями 234 «Порядок проведения предварительного слушания» и 235 «Ходатайство об исключении доказательства» УПК РФ (ч. 4 ст. 88 УПК РФ).
Согласно п. 4 ч. 1 ст. 305 и п. 2 ч. 1 ст. 307 УПК РФ в описательно-мотивировочной части приговора суд должен изложить мотивы, по кото-рым он отверг (признал недопустимыми) конкретные доказательства.

Из содержания приведенных процессуальных норм, к сожалению, можно сделать как минимум два противоположных вывода: суд первой инстанции вправе по собственной инициативе признать доказательство не-допустимым в любой момент рассмотрения уголовного дела по существу по процедуре, установленной нормами ст. 234 и ст. 235 УПК РФ, а также в совещательной комнате при постановлении приговора либо суд первой ин-станции вправе по собственной инициативе признать доказательство недо-пустимым только на предварительном слушании, подготавливая уголовное дело к судебному разбирательству, или только на этапе постановления приговора.

В теории уголовного процесса не существует единой позиции отно-сительно разрешения рассматриваемой проблемы. С одной стороны, вы-сказано мнение о том, что суд может признавать доказательство недопус-тимым как по собственной инициативе, так и по ходатайству сторон об ис-ключении доказательства, полученного с нарушением требований УПК РФ, и в ходе судебного разбирательства, и в приговоре [1]. С другой сто-роны, указывается на возможность признания того или иного доказатель-ства недопустимым по инициативе суда только в приговоре [2].
На практике председательствующие судьи, опасаясь нарушить прин-цип состязательности уголовного судопроизводства, в судебном следствии не ставят по собственной инициативе на обсуждение сторон вопрос о при-знании доказательства недопустимым, предпочитая разрешать его само-стоятельно в совещательной комнате при постановлении приговора. Это подтвердили почти 97 % опрошенных федеральных судей судов общей юрисдикции г. Москвы.

Вследствие этого складываются ситуации, когда в ходе разбиратель-ства уголовного дела в суде первой инстанции анализируются недопусти-мые доказательства, полученные с существенным нарушением закона, т.к. стороны по каким-либо причинам не реагируют на это обстоятельство. Один из таких примеров описан в периодической литературе. Так, по уго-ловному делу, рассмотренному Нерюнгринским городским судом, по об-винению М. в перевозке наркотиков основным свидетелем обвинения был родной брат подсудимого, который к моменту разбирательства уголовного дела в суде умер. Государственный обвинитель заявил ходатайство об ог-лашении его показаний в силу уважительных причин, предусмотренных ст. 281 УПК РФ, не требующих согласия стороны защиты. Защитник, назна-ченный судом, весь процесс был пассивен, на ходатайство обвинителя ни-как не отреагировал. В тоже время, председательствующий судья при под-готовке к рассмотрению уголовного дела обнаружил, что брат подсудимо-го допрошен следователем без разъяснения права, предусмотренного ст. 51 Конституции РФ, не свидетельствовать против своего брата и его показа-ния являются недопустимым доказательством [3]. Автор данного примера, Э. Меринов, считает, что суд обоснованно позволил государственному об-винителю огласить показания умершего брата подсудимого, но в пригово-ре отверг их, признав недопустимым доказательством, т.к. суд первой ин-станции не может быть инициатором признания доказательств недопусти-мыми, поскольку это противоречит принципу осуществления правосудия на основе состязательности и равноправия сторон; при рассмотрении уго-ловного дела по существу суд первой инстанции по своей инициативе мо-жет признать доказательство недопустимым только при постановлении приговора, указав мотивы, по которым он отвергает доказательства, предъявленные сторонами [4].

Мы не можем согласиться с таким мнением и полагаем, что УПК РФ должен не двусмысленно закрепить инициативу председательствующего на возбуждение в судебном разбирательстве процедуры, направленной на исследование с участием сторон вопроса о признании того или иного дока-зательства недопустимым.

Из конституционного принципа осуществления правосудия на осно-ве состязательности и равноправия сторон (ч. 3 ст. 123 Конституции РФ) и конституционного запрета на использование при осуществлении правосу-дия доказательств, полученных с нарушением федерального закона (ч. 2 ст. 50 Конституции РФ) следует, что при осуществлении правосудия состяза-ние сторон должно основываться исключительно на допустимых доказа-тельствах. Если в судебном разбирательстве стороны по каким-либо при-чинам не замечают того факта, что доказательство получено с нарушением закона, и используют его для обоснования своих позиций, суд, обязанный постановить законный, обоснованный и справедливый приговор, должен иметь возможность по собственной инициативе устранить недопустимое доказательство, обеспечить тем самым «чистоту» процесса доказывания, убрать из него сведения, которые не могут быть использованы в достиже-нии истины по уголовному делу. Следовательно, право суда на признание по собственной инициативе доказательства недопустимым не только не противоречит принципу состязательности, но и обеспечивает его фактиче-скую основу.

Право председательствующего ставить в судебном заседании по соб-ственной инициативе вопрос о признании доказательства недопустимым корреспондирует содержанию его роли, заключающейся в направлении рассмотрения уголовного дела в суде первой инстанции в сторону объек-тивного исследования предмета доказывания. Председательствующий должен «… принять все меры к тому, чтобы исключить из процесса факти-ческие данные, имеющие сомнительное происхождение и которые не мо-гут послужить надежным средством убеждения судей» [5]. Для этого он вправе «… принять по своей инициативе необходимые меры, в том числе произвести следственные действия, чтобы непосредственно убедиться в доброкачественности доказательственного материала, который послужил основанием для требования обвинительной власти привлечь обвиняемого к уголовной ответственности» [6].

Читайте так же:  Рабочий визит руководства Отделения ПФР по Тюменской области в город Тобольск. Пенсия тобольск

Кроме того, председательствующий, находясь в совещательной ком-нате, не всегда имеет возможность правильно разрешить вопрос о призна-нии конкретного доказательства недопустимым.

Полагаем, это не относится к случаям, когда им рассматривается во-прос о признании недопустимыми показаний подозреваемого или обви-няемого, данных в ходе досудебного производства в отсутствие защитни-ка, включая случаи отказа от защитника, и не подтвержденных подозре-ваемым или обвиняемым в суде (п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК РФ). Как справедливо отмечают В.М. Быков и Т.Ю. Ситникова, содержащаяся в п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК РФ норма требует, основываясь только на одном факте – отсутствие на допросе защитника, – признать эти показания недопустимыми доказа-тельствами [7]. Поэтому председательствующий, располагая в совещатель-ной комнате данным фактом, может без труда признать показания подоз-реваемого или обвиняемого, полученные на предварительном расследова-нии, недопустимыми доказательствами, даже не смотря на обоснованные доводы стороны обвинения о том, что отсутствие на допросе защитника не повлияло на достоверность данных показаний [8].

Для признания в совещательной комнате доказательства недопусти-мым на основании п. 2 ч. 2 ст. 75 УПК РФ председательствующему доста-точно того, что показания потерпевшего или свидетеля основаны на догад-ке, предположении, слухе или свидетель не смог указать источник своей осведомленности. На это не влияет даже то обстоятельство, что содержа-ние таких показаний потерпевшего или свидетеля подтверждается другими доказательствами по уголовному делу, поскольку «… к одному из обяза-тельных условий допустимого доказательства относиться известность ис-точника информации» [9].

Однако, при рассмотрении в совещательной комнате вопроса о при-знании недопустимым иного доказательства, полученного с нарушением требований УПК РФ, т.е. на основании п. 3 ч. 2 ст. 75 УПК РФ, председа-тельствующий может столкнуться с определенными трудностями по сле-дующей причине.

«В связи с отсутствием у судов единого подхода к решению вопроса о том, в каких случаях доказательства должны признаваться полученными с нарушением закона, Пленум Верховного Суда Российской Федерации, основываясь на результатах изучения судебной практики, определил кри-терии признания доказательств недопустимыми» [10] и разъяснил в п. 16 постановления от 31.10.1995 г. № 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосу-дия» [11], что «доказательства должны признаваться полученными с на-рушением закона, если при их собирании и закреплении были нарушены гарантированные Конституцией Российской Федерации права человека и гражданина или установленный уголовно-процессуальным законодатель-ством порядок их собирания или закрепления, а также, если собирание и закрепление доказательств осуществлено ненадлежащим лицом или орга-ном, либо в результате действий, не предусмотренных процессуальными нормами». Следовательно, разрешение вопроса об исключении доказа-тельства должно начинаться с установления существа нарушения закона. В тех случаях, когда нарушение затрагивает лишь оформление процессуаль-ного документа и обусловлено «технической ошибкой», председательст-вующий должен принять меры к исправлению такой ошибки и «восстано-вить» допустимость доказательства путем производства необходимых процессуальных действий, например, путем допроса понятого, объясняю-щего причину отсутствия его подписи на протоколе следственного дейст-вия, проведенного с его участием и верно отражающего его ход, содержа-ние и результаты [12]; если в протоколе отсутствует дата или время произ-водства следственного действия, то такие нарушения вполне могут быть устранены путем допроса участников следственного действия в суде [13]. Такой поход является правильным, поскольку позволяет «… решить две полностью не «сливающиеся», но взаимосвязанные задачи: а) оградить права и законные интересы граждан в уголовном процессе; б) обеспечить достоверность доказательства» [14].

Поскольку для установления существа нарушения уголовно-процессуального закона могут потребоваться объяснения стороны, пред-ставившей (собравшей) конкретное доказательство, и производство опре-деленных следственных действий, постольку откладывание председатель-ствующим рассмотрения возникшего в судебном заседании вопроса о до-пустимости доказательства до вынесения приговора может привести к не-правильному его разрешению и, как следствие, вынесению неправосудного приговора.

Таким образом, при осуществлении судом первой инстанции право-судия по уголовным делам в общем порядке председательствующий дол-жен по собственной инициативе возбуждать процедуру рассмотрения во-проса о признании того или иного доказательства недопустимым, что сле-дует прямо закрепить в действующем УПК РФ.
Для успешного выполнения указанной обязанности председательст-вующему следует обращать внимание на весь процесс формирования каж-дого доказательства: условия восприятия, запечатления, передачи и фикса-ции сведений о фактах, сообщенных допрошенным лицом, условия появ-ления, сохранения и копирования материальных следов, ход экспертного исследования и правильность его отображения в заключении; происхожде-ние и состояние представленных документов, соблюдение требований уго-ловно-процессуальной формы о получении и закреплении информации.

1.См., например: Гребенкин П.И. Допустимость доказательств в уголовном процессе. Диссертация … к.ю.н. Пятигорск, 2002. С. 112 – 113; Быков В.М., Ситникова Т.Ю. Основания и процессуальный порядок признания доказательств недопустимыми по УПК РФ // Правоведение. 2004. № 4. С. 150.
2.См., например: Соколов А. Процессуальный порядок признания в суде доказательств не имеющими юридической силы // Российская юстиция. 1994. № 10. С. 15; Тенчев Э.С., Кузьмина О.В. Объективная истина и суд присяжных // Государство и право. 1994. № 11. С. 134.
3.См.: Меринов Э. Правомерна ли активность суда в решении вопросов о допустимости доказательств? // Законность. 2006. № 3. С. 36.
4.См.: Меринов Э. Указ. соч. С. 36.
5.Гришин С.П. Активность суда и состязательность уголовного процесса // Российский судья. 2006. № 1. С. 11.
6.Золотых В.В. Проверка допустимости доказательств в уголовном процессе. М., Ростов-на-Дону, 1999. С. 11.
7.См.: Быков В.М., Ситникова Т.Ю. Указ. соч. С. 143.
8.Думается, по этой причине А.Д. Бойков считает, что норма, закрепленная в п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК РФ, является «крайним (запредельным) выражением заботы о комфорте подозреваемого и обвиняемого, и попирающим здравый смысл и превосходящим конституционную идею о недопустимости доказательств» (Бойков А. Новый УПК России и проблемы борьбы с преступностью // Уголовное право. 2002. № 3. С. 65.).
9.Доля Е.А. Доказательства в уголовном судопроизводстве // Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под ред. В.М. Лебедева, В.П. Божьева. М., Изд-во «Спарк», 2002. С. 165.
10.Лебедев В.М. О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1996. № 2. С. 4.
11.Бюллетень Верховного Суда РФ. 1996. № 1. С. 6.
12.См.: Золотых В.В. Указ. соч. С. 263.
13.См.: Коротков А.П., Тимофеев А.В. Прокурорско-следственная практика применения УПК РФ: Комментарий. М., Изд-во «Экзамен», 2005. С. 156.
14.Кудрявцев В.Л. Проблемы установления истины через механизм доказывания в контексте деятельности государственного обвинителя в суде // Журнал российского права. 2006. № 2. С. 67 – 68.

Статья опубликована в журнале «Мировой судья», № 12, 2008 г.

Недопустимые доказательства в уголовном процессе: проблемы правоприменения Текст научной статьи по специальности « Государство и право. Юридические науки»

Аннотация научной статьи по государству и праву, юридическим наукам, автор научной работы — Чекмарёва Галина Игоревна, Чернышов Владимир Николаевич

В данной статье рассмотрены актуальные проблемы правоприменения уголовно-процессуальных норм при признании доказательств по уголовному делу недопустимыми. Рассматривается ряд особенностей, касающихся оценки допустимости доказательств. В частности, исследуются причины, основания и критерии признания доказательств недопустимыми при проведении следственных действий , а также при рассмотрении уголовных дел в суде. Недостаточное правовое регулирование свойства допустимости доказательств, а также неопределенный характер некоторых положений действующего УПК РФ, касающихся вопросов допустимости доказательств, повлекли неоднозначное понимание как учеными-процессуалистами, так и правоприменителями. Одной из основных современных проблем, касающихся свойства допустимости доказательств, следует отметить то, что в законодательстве отсутствуют критерии определения недопустимого доказательства, что и послужило основной целью провести данное исследование . В рамках указанной статьи автор акцентирует внимание на проблеме применения процессуального механизма по принятию решения о недопустимости доказательств, который позволит обеспечить единообразный подход правоприменителей при решении вопроса о недопустимости доказательств. В результате проведенного исследования авторы сделали попытку восполнить теоретические пробелы, устранив некоторые коллизии по данному вопросу и пришли к выводу, что назрела необходимость унификации практических знаний в данной области права, а также формирования перечня существенных нарушений закона или соответствующих критериев, ведущих к категоричным выводам о недопустимости доказательств. Авторы надеятся, что результаты данного исследования помогут совершенствовать процесс доказывания, а также свести к минимуму причины, вызывающие недопустимость доказательств.

Похожие темы научных работ по государству и праву, юридическим наукам , автор научной работы — Чекмарёва Галина Игоревна, Чернышов Владимир Николаевич,

INADMISSIBLE PROOFS IN CRIMINAL PROCEDURE: LAW ENFORCEMENT PROBLEMS

In this article authors cons >investigative actions and also by cons >research . Within the specified article the author focused attention on a problem of use of the procedural mechanism on making decision on inadmissibility of proofs which will allow to prov >research authors made attempt to meet theoretical lacks, having eliminated some collisions on the matter and came to a conclusion that need of unification of practical knowledge in the field of the right and also formations of the list of the essential violations of the law or the corresponding criteria conducting to categorical conclusions about inadmissibility of proofs ripened. Authors hope that results of this research will help to improve proof process and also to minimize the reasons causing inadmissibility of proofs.

Текст научной работы на тему «Недопустимые доказательства в уголовном процессе: проблемы правоприменения»

?УДК 343 doi: 10.20310/1819-8813-2017-12-4-149-154

НЕДОПУСТИМЫЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ:

ЧЕКМАРЁВА ГАЛИНА ИГОРЕВНА

Тамбовский государственный технический университет, г. Тамбов, Российская Федерация, e-mail: elters[email protected]

ЧЕРНЫШОВ ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ

В данной статье рассмотрены актуальные проблемы правоприменения уголовно-процессуальных норм при признании доказательств по уголовному делу недопустимыми. Рассматривается ряд особенностей, касающихся оценки допустимости доказательств. В частности, исследуются причины, основания и критерии признания доказательств недопустимыми при проведении следственных действий, а также при рассмотрении уголовных дел в суде. Недостаточное правовое регулирование свойства допустимости доказательств, а также неопределенный характер некоторых положений действующего УПК РФ, касающихся вопросов допустимости доказательств, повлекли неоднозначное понимание как учеными-процессуалистами, так и правоприменителями. Одной из основных современных проблем, касающихся свойства допустимости доказательств, следует отметить то, что в законодательстве отсутствуют критерии определения недопустимого доказательства, что и послужило основной целью провести данное исследование. В рамках указанной статьи автор акцентирует внимание на проблеме применения процессуального механизма по принятию решения о недопустимости доказательств, который позволит обеспечить единообразный подход правоприменителей при решении вопроса о недопустимости доказательств. В результате проведенного исследования авторы сделали попытку восполнить теоретические пробелы, устранив некоторые коллизии по данному вопросу и пришли к выводу, что назрела необходимость унификации практических знаний в данной области права, а также формирования перечня существенных нарушений закона или соответствующих критериев, ведущих к категоричным выводам о недопустимости доказательств. Авторы надеятся, что результаты данного исследования помогут совершенствовать процесс доказывания, а также свести к минимуму причины, вызывающие недопустимость доказательств.

Ключевые слова: допустимые и недопустимые доказательства, материалы проверки, следственные действия, заключение эксперта, исследование, оценка фактов

Базисом доказательственного права являются законодательно закрепленные принципы в части того, что каждое доказательство подлежит оценке по критериям относимости, допустимости, достоверности, а совокупность всех собранных доказательств характеристике достаточности для разрешения уголовного дела.

Законодатель признает исключительную важность соблюдения требования допустимости доказательств, обеспечения прав и законных интересов личности в уголовном процессе. Об этом свидетельствует содержащийся в ч. 2 ст. 50 Конституции РФ запрет использования доказательств, полученных с нарушением федерального закона, а также в ч. 3 ст. 7 УПК РФ и в ст.75 УПК РФ.

Допустимость является приоритетным свойством доказательств, ее оценке и исследованию посвящено все внимание сторон в судебном заседа-

нии. В условиях состязательного судопроизводства участники процесса пытаются отстоять свои позиции по вопросам допустимости рассматриваемых доказательств, при этом, как правило, мнения сторон существенно разняться.

Однако, существующая в судебной практике тенденция допускаемых профессиональными участниками судопроизводства нарушений процессуальных процедур доказывания говорит о перманентном свойстве данной проблемы. Кроме этого и сами судьи на сегодняшний момент не выработали единообразных методов проверки и оценки допустимости доказательств, полученных с некоторыми отступлениями от нормативно закрепленных правил доказывания.

Указанное утверждение выявляет еще одну сторону проблемы характеристики свойства допустимости, а именно сложность критериев ее оценки.

Очевидно, что согласно сути упомянутой конструкции, любое нарушение хотя бы одного из предписаний процессуальной формы обязано повлечь за собой утрату доказательством свойства допустимости. Зачастую данный подход стараются использовать участники стороны защиты, пытаясь выявить не только существующие, но и надуманные несоответствия процессуальной формы исследуемых доказательств. Их трактовка природной сущности допустимости, как соответствия процедуры получения доказательства всем требованиям уголовно-процессуального закона, основывается на позитивном содержании данного свойства [1].

Действующими положениями статьи 75 УПК РФ императивно установлено, что доказательства, полученные с нарушением положений УПК РФ, являются недопустимыми.

Однако, определенно-установленных признаков данных нарушений закон не содержит, отсутствуют ссылки на конкретные нормы права, указывающие на то, какие конкретно доказательства становятся юридически ничтожными по данному критерию. Рассматриваемая правовая расплывчатость не позволяет однозначно трактовать исследуемую норму, и тем более юридически-обоснованно применять ее на практике. Очевидно, что данное неизбежно отражается и на судебных решениях, так как невозможно указать четко обоснованные доводы относительно исключения того или иного доказательства по основанию его несоответствия статье 75 УПК РФ.

Нам представляется, что ключевым принципом юридической ничтожности, либо допустимости доказательств, должно являться соблюдение правоохранительными органами гарантированных конституцией прав и свобод граждан, задействованных в следственных действиях. Вследствие чего, считаем необходимым расширить перечень признаков недопустимых доказательств в ч. 2. Ст. 75 УПК РФ, указав следующее: « к недопустимым доказательствам относятся доказательства, полученные с нарушением гарантированных законом прав и свобод участников уголовного процесса».

Законодатель пытался положениями ч. 2 ст. 75 УПК РФ закрепить некоторые критерии определенно недопустимых доказательств, руководствуясь принципами формирования ч. 2 ст. 381 УПК РФ, однако данный перечень получился не только не-проработанным и однобоким, но и раскрывающим законодательную несостоятельность рассматриваемых норм.

В связи с этим, одной из актуальных задач доказательственного права является разработка конкретизированного перечня нарушений уголовно-

процессуальных норм, допускаемых при собирании, проверке и оценке доказательств, содержащего безусловные основания признания доказательств недопустимыми.

Общая причина, по которой доказательства признаются юридически ничтожными, заключается в их получении законодательно неуполномоченным лицом. Правами на производство следственных действий наделены лишь должностные лица, указанные в УПК РФ и имеющее процессуальные полномочия на производство данных действий. Процессуальные полномочия субъектов на производство следственных действий строго разграничены в соответствии с этапами расследования, подведомственности дела соответствующему органу. Также, следственным органам необходимо считаться с правовыми позициями Конституционного Суда РФ относительно разъяснений уголовно-процессуальных норм, в части обеспечения прав и свобод участников уголовного судопроизводства. Так, во избежание признания доказательств недопустимыми, следователю необходимо предоставить возможность субъекту уголовного преследования реализовать свои конституционные права на квалифицированную защиту. И в этой связи важно принимать во внимание не только формально-процессуальное положение лица, в отношении которого осуществляется уголовное преследование, но и его фактический статус. При этом направленные против конкретного субъекта уголовного преследования изобличительные действия, свидетельствующие о наличии подозрения против него, а также реализуемые в отношении данного лица следственные процедуры могут подтверждаться актом о возбуждении уголовного дела применительно к данному субъекту. И в силу данных обстоятельств такому субъекту уголовного преследования должно быть немедленно предоставлено право обратиться за помощью к защитнику профессионалу. В частности, такая возможность должна быть предоставлена лицу, не являющемуся обвиняемым или подозреваемым в смысле положений ч. 1 ст. 47 и ч. 1 ст. 46 УПК РФ, однако в связи с наличием в уголовном деле данных о его причастности к совершению преступления, предъявляемому для опознания потерпевшему [2]. В противном случае существуют объективные предпосылки признания недопустимыми доказательствами результаты следственных действий, проведенные без учета указанных обстоятельств.

Нарушение установленного порядка получения и фиксации доказательств, также является существенным признаком их недопустимости.

Законодателем детально регламентирована процедура производства отдельно взятого следст-

венного действия и закреплена в УПК РФ. Данное правовое регулирование направлено на избежание возможных нарушений прав участников процесса, вследствие чего не вызывает сомнений, что доказательство, полученное вопреки установленных правил, не может расцениваться, как допустимое.

Так, положениями ч. 3 ст. 56 УПК РФ установлена группа субъектов, которые не могут быть допрошены в качестве свидетелей. Данная норма не исключает допустимость допроса сотрудников полиции, принимавших участие в ходе проведения доследственной проверки, в качестве свидетелей, в том числе об известных им обстоятельствах производства отдельных следственных действий. Тем не менее, указанные положения применяются в системной взаимосвязи с другими нормами уголовно-процессуального законодательства, вследствие чего не представляется возможным рассматривать их в качестве оснований, разрешающих суду допрашивать сотрудников полиции о содержании показаний, данных подозреваемым или обвиняемым в ходе досудебного производства. А также, как основания, предоставляющие возможность восстановления содержания этих показаний, вразрез указанному в п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК РФ правилу, которое предписывает, что показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника, и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде, относятся к недопустимым.

Несомненно, и то, что нельзя признавать доказательства недопустимыми в случаях, когда существующие процессуальные нарушения могут быть устранены. Так, в суде может быть допрошен понятой, присутствовавший при обыске, но не подписавший протокол; возможно назначение повторной экспертизы в случае нарушения закона при производстве судебной экспертизы на предварительном следствии и т. п. Поэтому суд вправе разрешить вопрос о признании или непризнании доказательств допустимыми, только после устранения допущенных нарушений уголовно-процессуального закона.

В результате анализа ряда уголовных дел установлено, что основной причиной нарушений УПК РФ при сборе доказательств выступает несоблюдение следствием регламентированной процедуры их получения и фиксации, а также расплывчатость правовых норм. В связи с этим требуется объективная конкретизация принципиальных аспектов исключения доказательственной информации из следственного процесса.

Действующим законодательством в ч. 3 ст. 88 УПК РФ предусмотрено, что доказательства могут быть признанными ничтожными, как в судебном

Читайте так же:  Услуги страховой фирмы «Адонис». Страховка автомобилей адреса

процессе, так и на стадии предварительного следствия — прокурором, следователем, дознавателем. Такие доказательства не подлежат включению в обвинительное заключение и обвинительный акт.

Однако, данная позиция законодателя порождает неизбежное нарушение процессуальных прав обвиняемого. Так, существующий принцип соблюдения тайны предварительного расследования не позволяет участникам процесса ознакомиться с имеющейся доказательственной информацией и соответственно дать объективную оценку ее допустимости, тогда как сотрудники следственного аппарата наделены правом исключения доказательств по собственной инициативе, без уведомления обвиняемого и объяснения причин такого исключения.

Указанная правовая конструкция вступает в противоречие с законодательными догмами, регулирующими порядок проведения предварительного слушания, так в п. 5 ст. 234 УПК РФ указано: «в случае, если стороной заявлено ходатайство об исключении доказательства, судья выясняет у другой стороны, имеются ли у нее возражения против данного ходатайства.». Тогда как статьей 88 УПК РФ, при рассмотрении ходатайства об исключении доказательств, не предусмотрено обязательное выяснение позиции иных участников процесса.

Также интересна юридическая коллизия, исходящая из того, что Конституцией РФ наложено вето на применение доказательств, сформированных с нарушением федерального закона, тогда как действующий УПК РФ содержит запрет на применение доказательств, приобретенных лишь с нарушением норм уголовно-процессуального кодекса. Такая контрадикция может привести правоприменителей к мнению о том, что нарушение норм иных федеральных законов, помимо УПК РФ, при получении доказательств не приводит к недопустимости последних [3].

Указанная точка зрения, по нашему мнению, является несостоятельной, что подтверждается безусловным главенством положений Конституции РФ, как высшего нормативно правого акта страны, над отраслевыми нормами уголовного процесса.

Отдельного внимания заслуживает вопрос оценки допустимости такого существенного доказательства, как экспертное заключение по уголовному делу. Зачастую выводы эксперта ложатся в основу обвинительных заключений, однако возникает вопрос — всегда ли данное заключение является допустимым доказательством?

Согласно условий ч. 1 ст. 80 УПК РФ заключением эксперта являются представленные в письменном виде выводы по поставленным перед ним вопросам, лицом, ведущим производство по уголовному делу, или сторонами.

Экспертом по уголовному делу выступает лицо, обладающее специальными знаниями и назначенное в порядке, установленном УПК РФ, для производства судебной экспертизы и дачи заключения.

Оценка такого заключения осуществляется по общим правилам оценки доказательств, наравне с иными сведениями по уголовному делу.

Заключение эксперта по своей правовой природе не обладает какими-то приоритетными свойствами по сравнению с иными доказательствами и требует тщательного анализа и критической оценки. Однако, на практике, такой анализ судом не осуществляется и, как правило, выводы эксперта полностью отражаются в судебном решении.

По нашему мнению, это недопустимо, так как в мотивировочной части приговора должна быть изложена объективная оценка установленных экспертом обстоятельств, их соотношение с иными доказательственными сведениями, а не дословное копирование выводов из заключения.

Кроме того, судом должно быть исследовано соблюдение процессуального порядка при назначении и проведении экспертизы, возможные основания для отвода эксперта, его полномочия и наличие специальных знаний в исследуемой области. В случае выявления нарушений процедуры назначения экспертизы суд должен усомниться в достоверности изложенных выводов и, соответственно, в допустимости данного доказательства.

Так, одним их распространенных нарушений порядка назначения экспертизы является пренебрежение следователями требованиями ч. 1, ч. 3 ст. 195 УПК РФ, обязывающих правоохранителя выносить постановление о ее проведении с обязательным ознакомлением с ним подозреваемого, обвиняемого, его защитника, потерпевшего и разъяснением им прав, предусмотренных ст. 198 УПК РФ. Тогда как на практике данные требования не соблюдаются и зачастую постановление о назначении экспертизы вручается обвиняемому одновременно с экспертным заключением, что является грубым нарушением регламентированной процедуры.

Но все же ключевым элементом анализа заключения эксперта является критическая оценка его выводов, при осуществлении которой суд должен установить, насколько широко и аргументировано освещены ответы на поставленные вопросы, носят ли изложенные умозаключения вероятностный характер, и какова степень имеющихся сомнений. Доказательственная сила категоричных выводов эксперта несомненно выше перед выводами, носящими предположительный характер, как и справедливость, основанных на таких заключениях приговоров.

Вследствие этого следует обратить внимание на факт того, что так как постановление суда должно быть основано лишь на безапелляционно установленных фактах, гипотетическое заключение эксперта должно трактоваться как неустранимые сомнения, в связи с чем оно не может быть использовано как доказательство.

Поэтому считаем необходимым скорректировать формулировку ч. 1 ст. 80 УПК РФ, конкретизировав свойства выводов эксперта, указав на то, что заключение должно содержать неоспоримые и категоричные выводы, а при наличии каких-либо объективных сомнений эксперта, при ответе на поставленные вопросы данное заключение не признается допустимым доказательством.

Как известно, любое преступление и уголовное дело имеет ряд индивидуализирующих его признаков, уникальных особенностей. Специфические составляющие преступления содержатся, как в явных фактах, характеризующих состав противоправного деяния, так и в скрытых нюансах, которые могут существенно повлиять на переоценку имеющихся по делу доказательств. Поэтому исключительную важность имеет объективный и беспристрастный взгляд дознавателя на мельчайшие детали и обстоятельства совершенного преступления.

Очевидно, что способы получения фактических сведений по расследуемому делу находятся в юридической зависимости от установленных процессуальных рамок, вследствие чего понятие допустимость не может являться признаком непосредственно доказательства, так как содержит в себе качественные характеристики формы его приобретения следователем. Вследствие чего, понятия допустимости и недопустимости доказательств следует соотносить не с их качественными свойствами, а применительно к возможности или невозможности использования доказательства, добытого с нарушением установленных требований. Данный вывод важен при исследовании доказательств, так как зачастую вместо оценки фактических сведений по уголовному делу, имеющих доказательственное значение, значительное внимание уделяется именно оценке соответствия процедуры их получения требованиям закона.

Так, в уголовно-процессуальном праве содержится значимый тезис, сформулированный в ч. 1 ст. 17 УПК РФ, который предусматривает свободу оценки доказательств: «Судья, присяжные заседатели, а также прокурор, следователь, дознаватель оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью». Как из-

вестно понятия «совесть» и «внутреннее убеждение» являются расплывчатыми, философскими, что предоставляет возможность сгладить процессуальные недостатки рассматриваемых доказательств зачастую необъективно и без четко сформулированных критериев оценки. Данное обстоятельство может привести к незаконности вынесенных приговоров, так как субъективная оценка фактов лицами, на предварительном следствии и в суде, зачастую приводит к поверхностному анализу расследуемых деяний и существенно искажает объективную действительность.

Исследование судебной практики, в части разрешения вопросов признания доказательств недопустимыми, приводит к выводу о необходимости выработки единых подходов к разрешению данной категории дел, применению в некотором роде прецедентного права. Данный вывод исходит из того, что, на наш взгляд, являются неприемлемыми диаметрально противоположенные выводы в судебных приговорах, рассматривающих одни и те же нарушения закона, так суды в одном случае признают доказательство допустимым, а в другом — нет. С целью решения данной проблемы считаем необходимым унифицировать судебную практику путем формирования перечня наиболее значимых нарушений закона, ведущих к категоричным выводам о недопустимости доказательств.

Проведенное нами исследование заостряет внимание законодателя на необходимость модернизации действующих уголовно-процессуальных норм в части оценки и исследования доказательств по признаку их допустимости.

Так, представляется важным разработать и законодательно закрепить конкретный перечень нарушений требований УПК РФ, ведущих к признанию доказательств недопустимыми при их собирании, проверке и оценке.

Также представляется необходимым дополнить положения ч. 2 ст. 75 УПК РФ, включив в перечень безусловно недопустимых доказательств показания участников уголовно-процессуального производства, полученные с нарушением их конституционных прав и свобод.

Кроме этого, считаем целесообразным расширить ч. 1 ст. 80 УПК РФ посредством внесения предписания, что заключение эксперта должно быть императивным и неоспоримым, а в случае наличия

у него объективных сомнений, при ответе на поставленные вопросы, оно не может считаться допустимым доказательством по уголовному делу.

1. Терехин В. В. Допустимость уголовно-процессуальных доказательств: сущность, содержание, происхождение // Юридическая наука и практика: Вестник Нижегородской академии МВД России. 2012. № 20. С. 117-121.

2. Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Усанова Олега Германовича на нарушение его конституционных прав пунктом 5 части третьей статьи 49 и статьей 193 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, пунктом 2 статьи 1070 и статьей 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации: определение Конституционного Суда РФ: от 20 ноября 2008 г. № 851-О. URL: http://sudact.ru (дата обращения 11.10.2016 г.).

3. Озеров И. Н., Черкасова Е. А., Капустина И. Ю. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве: сущность и значение // ППД. 2013. № 2. С. 67-70.

1. Terekhin V. V. Dopustimost’ ugolovno-protsessual’nykh dokazatel’stv: sushchnost’, soderzhaniye, proiskhozhdeniye [Admissibility of criminal procedure proofs: essence, contents, origin] // Yuridicheskaya nauka i praktika: Vestnik Nizhegorodskoj akademii MVD Rossii. 2012. № 20. S. 117-121.

2. Ob otkaze v prinyatii k rassmotreniyu zhaloby grazhdanina Usanova Olega Germanovicha na narusheniye ego konstitutsionnykh prav punktom 5 chasti tret’ej stat’i 49 i stat’ej 193 Ugolovno-protsessual’nogo kodeksa Rossijskoj Federatsii, punktom 2 stat’i 1070 i stat’ej 1100 Grazhdanskogo kodeksa Rossijskoj Federatsii: opredeleniye Konstitutsionnogo Suda RF: ot 20 noyabrya 2008 g. № 851-O [About refusal in acceptance to consideration of the citizen Usanov Oleg Germanovich’s complaint to violation of his constitutional rights point 5 parts of the third article 49 and article 193 of the Code of penal procedure of the Russian Federation, paragraph 2 of article 1070 and article 1100 of the Civil code of the Russian Federation: definition of the Constitutional Court of the Russian Federation: on November 20, 2008 № 851-O]. URL: http://sudact.ru (data obrashheniya 11.10.2016 g.).

3. Ozerov I. N., Cherkasova E. А., Kapustina I. Yu. Dopustimost’ dokazatel’stv v ugolovnom sudoproizvodstve: sushchnost’ i znacheniye [Admissibility of proofs in criminal trial: essence and value] // PPD. 2013. № 2. S. 67-70.

INADMISSIBLE PROOFS IN CRIMINAL PROCEDURE: LAW ENFORCEMENT PROBLEMS

CHEKMARYOVA GALINA IGOREVNA Tambov State Technical University, Tambov, the Russian Federation, e-mail: [email protected]

CHERNYSHОV VLADIMIR NIKOLAEVICH Tambov State Technical University, Tambov, the Russian Federation, e-mail: [email protected]

In this article authors considered current problems of law enforcement of criminal procedure norms at recognition of proofs on criminal case inadmissible, considered a number of the features concerning assessment of ad-missibility of proofs, in particular, investigated the reasons, the bases and criteria of recognition of proofs inadmissible when carrying out investigative actions and also by consideration of criminal cases in court. Insufficient legal regulation of property of admissibility of proofs and also uncertain character of some provisions of the existing Code of Criminal Procedure of the Russian Federation concerning questions of admissibility of proofs entailed ambiguous understanding both processional scientists, and law enforcement officials. One of the main modern problems concerning property of admissibility of proofs should note that in the legislation there are no criteria of definition of the inadmissible proof, as served as a main objective to conduct this research. Within the specified article the author focused attention on a problem of use of the procedural mechanism on making decision on in-admissibility of proofs which will allow to provide uniform approach of law enforcement officials at the solution of a question of inadmissibility of proofs. As a result of the conducted research authors made attempt to meet theoretical lacks, having eliminated some collisions on the matter and came to a conclusion that need of unification of practical knowledge in the field of the right and also formations of the list of the essential violations of the law or the corresponding criteria conducting to categorical conclusions about inadmissibility of proofs ripened. Authors hope that results of this research will help to improve proof process and also to minimize the reasons causing in-admissibility of proofs.

Key words: admissible and inadmissible proofs, check materials, investigative actions, expert opinion, research, assessment of the facts

Чекмарёва Галина Игоревна, аспирант кафедры «Уголовное право и прикладная информатика в юриспруденции» Тамбовского государственного технического университета, г. Тамбов, Российская Федерация

Чернышов Владимир Николаевич, доктор технических наук, профессор заведующий кафедрой «Уголовное право и прикладная информатика в юриспруденции» Тамбовского государственного технического университета, г. Тамбов, Российская Федерация

About the authors:

Chekmaryova Galina Igorevna, Post-graduate Student of the Penal Law and Applied Informatics in Law Department, Tambov State Technical University, Tambov, the Russian Federation

Chernys^v Vladimir Nikolaevich, Doctor of Engineering, Professor, Head of the Penal Law and Applied Informatics in Law Department, Tambov State Technical University, Tambov, the Russian Federation

Признание доказательств недопустимыми в судебных решениях по уголовным делам: поиск критериев Текст научной статьи по специальности « Государство и право. Юридические науки»

Аннотация научной статьи по государству и праву, юридическим наукам, автор научной работы — Баранова М.А., Григорян В.Л.

Уголовно-процессуальный закон и судебная практика не дают однозначного ответа на вопрос о том, какие нарушения при производстве следственных действий по уголовному делу влекут безусловное признание полученных таким путем доказательств недопустимыми. Необходимо учитывать, насколько допущенные при производстве того или иного следственного действия нарушения являются существенными с точки зрения их несоответствия принципам уголовного судопроизводства , требованиям уголовно-процессуальной формы, закрепленным в УПК РФ, правам заинтересованных участников процесса и другим процессуально значимым факторам. По результатам исследования резюмируется, что основанием принятия решения о недопустимости доказательств должна являться существенность нарушений требований закона, допущенных при производстве конкретного следственного действия. Степень существенности зависит от того, насколько они ограничивают права заинтересованных участников процесса, противоречат требованиям уголовно-процессуальной формы и другим процессуально значимым факторам, блокируют возможность полноценной реализации принципов уголовного судопроизводства . С учетом неоднозначности судебной практики предлагается корректировка позиций Пленума Верховного Суда РФ: в качестве существенных нарушений, безусловно влекущих признание доказательств недопустимыми, следует указать нарушения общих правил производства следственных действий, закрепленных в ст.ст. 164-170 УПК РФ (отсутствие подписи должностного лица в протоколе следственного действия , несоответствие схемы и фототаблицы тексту протокола следственного действия , невручение копии протокола следственного действия надлежащему субъекту, несоответствие копии протокола следственного действия его оригиналу и др.). Перечень следует оставить открытым для возможного внесения изменений, касающихся общих правил производства следственных действий.

Похожие темы научных работ по государству и праву, юридическим наукам , автор научной работы — Баранова М.А., Григорян В.Л.,

ADMITTING EV >Criminal procedure law and judicial practice don’t give a clear answer to the question of what violations during investigative actions on a criminal case involve admitting evidence obtained by this way inadmissible. It’s necessary to take into account how significant are the violations, committed during particular investigative action, from the perspective of their inconsistency with the principles of criminal proceedings, the requirements of criminal procedure form set out in the RF Criminal Procedure Code, the rights of the participants in the proceedings and other procedural significant factors. It’s summarized that the significance of the violations of the requirements of law, occurred during specific investigative action, should be the basis for the decision on the inadmissibility of evidence. The degree of significance depends on how they restrict the rights of participants in the proceedings, contradict the requirements of criminal procedure form and other relevant factors, block the possibility of full implementation of the principles of criminal justice. Taking into account the ambiguity of judicial practice, it’s proposed to correct the position of the Plenum of the RF Supreme Court: violations of general rules of investigative actions enshrined in articles 164-170 of the RF Criminal Procedure Code (lack of the official’s signature in the record of investigative action; discrepancy of the scheme and phototable to the record’s text, the copy of the record to its original, etc.) should be indicated as significant violations leading to admitting the evidence inadmissible. The list should be left open for possible changes concerning the general rules for performing investigative actions.

Текст научной работы на тему «Признание доказательств недопустимыми в судебных решениях по уголовным делам: поиск критериев»

1. Бажанов С.В. Соединение в одном производстве уголовных дел о фальшивомонетничестве // Законность. 2015. N 5. С. 51-53.

2. Бажанов С.В. Совершенствование понятийного аппарата стадии возбуждения уголовного дела // Вестник Академии права и управления. 2012. N 29. С. 31-36.

3. Бажанов С.В. Чрезмерная формализация следственного производства // Законность. 2004. N 11. С. 51-54.

кандидат юридических наук, доцент, [email protected] кафедра уголовного процесса; саратовская государственная юридическая академия, 410056, г. саратов, ул. Вольская, 1

BARANovA M.A., Gandidate of Legal Sciences, associate professor, [email protected] Chair of criminal procedure; Saratov State Law Academy, Volskaya St. 1, Saratov, 410056, Russian Federation

ГРИГОРЯН В.Л., кандидат юридических наук, [email protected] кафедра уголовного процесса; саратовская государственная юридическая академия, 410056, г. Саратов, ул. Вольская, 1

GRIGORYAN V.L., Gandidate of Legal Sciences, [email protected] Chair of criminal procedure; Saratov State Law Academy, Volskaya St. 1, Saratov, 410056, Russian Federation

ПРИЗНАНИЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ НЕДОПУСТИМЫМИ В СУДЕБНЫХ РЕШЕНИЯХ ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ: ПОИСК КРИТЕРИЕВ

Реферат. Уголовно-процессуальный закон и судебная практика не дают однозначного ответа на вопрос о том, какие нарушения при производстве следственных действий по уголовному делу влекут безусловное признание полученных таким путем доказательств недопустимыми. Необходимо учитывать, насколько допущенные при производстве того или иного следственного действия нарушения являются существенными с точки зрения их несоответствия принципам уголовного судопроизводства, требованиям уголовно-процессуальной формы, закрепленным в УПК РФ, правам заинтересованных участников процесса и другим процессуально значимым факторам. По результатам исследования резюмируется, что основанием принятия решения о недопустимости доказательств должна являться существенность нарушений требований закона, допущенных при производстве конкретного следственного действия. Степень существенности зависит от того, насколько они ограничивают права заинтересованных участников процесса, противоречат требованиям уголовно-процессуальной формы и другим процессуально значимым факторам, блокируют возможность полноценной реализации принципов уголовного судопроизводства. С учетом неоднозначности судебной практики предлагается корректировка позиций Пленума Верховного Суда РФ: в качестве существенных нарушений, безусловно влекущих признание доказательств недопустимыми, следует указать нарушения общих правил производства следственных действий, закрепленных в ст.ст. 164-170 УПК РФ (отсутствие подписи должностного лица в протоколе следственного действия, несоответствие схемы и фототаблицы тексту протоко-

Читайте так же:  Наследство детям от родителей после смерти. Наследование по завещанию дети

ла следственного действия, невручение копии протокола следственного действия надлежащему субъекту, несоответствие копии протокола следственного действия его оригиналу и др.). Перечень следует оставить открытым для возможного внесения изменений, касающихся общих правил производства следственных действий.

Ключевые слова: уголовное судопроизводство; доказательства; недопустимость доказательств; существенные нарушения закона; судебно-следственная практика; протокол следственного действия.

ADMITTING EVIDENCE INADMISSIBLE IN JUDICIAL DECISIONS ON CRIMINAL CASES: SEARCH OF CRITERIA

Аbstract. Criminal procedure law and judicial practice don’t give a clear answer to the question of what violations during investigative actions on a criminal case involve admitting evidence obtained by this way inadmissible. It’s necessary to take into account how significant are the violations, committed during particular investigative action, from the perspective of their inconsistency with the principles of criminal proceedings, the requirements of criminal procedure form set out in the RF Criminal Procedure code, the rights of the participants in the proceedings and other procedural significant factors. It’s summarized that the significance of the violations of the requirements of law, occurred during specific investigative action, should be the basis for the decision on the inadmissibility of evidence. The degree of significance depends on how they restrict the rights of participants in the proceedings, contradict the requirements of criminal procedure form and other relevant factors, block the possibility of full implementation of the principles of criminal justice. Taking into account the ambiguity of judicial practice, it’s proposed to correct the position of the Plenum of the RF Supreme Court: violations of general rules of investigative actions enshrined in articles 164-170 of the RF Criminal Procedure Code (lack of the official’s signature in the record of investigative action; discrepancy of the scheme and phototable to the record’s text, the copy of the record to its original, etc.) should be indicated as significant violations leading to admitting the evidence inadmissible. The list should be left open for possible changes concerning the general rules for performing investigative actions.

Keywords: criminal proceedings; evidence; inadmissibility of evidence; significant violations of law; judicial and investigative practice; record of investigative action.

Отдельные аспекты доказывания и доказательств в уголовном судопроизводстве России всегда были и остаются в центре особого внимания не только ученых-процессуалистов, но и практических работников*. Не является исключением в этом смысле проблема допустимости доказательств. Рассматривая вопрос допустимости доказательств, полученных при производстве по уголовному делу, Пленум Верховного Суда РФ указывает на необходимость реализации положений ч. 2 ст. 50 Конституции РФ, а также выполнения требований ст. 75 УПК РФ. При этом разъясняется, что доказательства должны признаваться полученными с нарушением закона, если при их собирании и закреплении были нарушены гарантированные Конституцией РФ права человека и гражданина или установленный уголовно-процессуальным законодательством порядок их собирания и закрепления, а также если

* Исследование выполнено при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда. Проект 15-03-01253 «Преюдициально-прецедентная сила судебных решений по уголовным делам».

собирание и закрепление доказательств осуществлено ненадлежащим лицом или органом либо в результате действий, не предусмотренных процессуальными нормами**.

В пункте 2 постановления от 5 марта 2004 года N 1 Пленума Верховного Суда РФ обращается внимание судов на то, что при решении вопроса о признании доказательства недопустимым по основаниям, указанным в п. 3 ч. 2 ст. 75 УПК РФ, необходимо в каждом случае выяснять, в чем конкретно выразилось допущенное нарушение***. Следовательно, не всякое нарушение требований УПК РФ влечет признание доказательства недопустимым,

** О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия: постановление Пленума Верховного Суда РФ от 31 окт. 1995 г. N 8: ред. от 3 марта 2015 г. // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1996. N 1; 2015. N 5.

*** О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации: постановление Пленума Верховного Суда РФ от 5 марта 2004 г. N 1: ред. от 30 июня 2015 г. // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2004. N 5; 2015. N 9.

о чем свидетельствует складывающаяся судебная практика*.

Как следует из вышеприведенных разъяснений высшего судебного органа Российской Федерации, начиная с 1995 года и по сегодняшний день, Пленум Верховного Суда РФ не приводит в своих постановлениях четких, однозначных критериев разграничения нарушений уголовно-процессуального закона на те, которые влекут признание доказательств недопустимыми, и те, которые таких правовых последствий не создают. Данное обстоятельство не может не отразиться на практике рассмотрения судами общей юрисдикции вопросов недопустимости (допустимости) доказательств.

Так, еще в период действия УПК РСФСР 1960 года Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 4 июля 2000 года отменила приговор Советского районного суда г. Владивостока, кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Приморского краевого суда, постановление Президиума Приморского краевого суда ввиду того, что в основу всех отмененных решений было положено недопустимое доказательство — протокол предъявления для опознания обвиняемого Ч. в единственном числе, вопреки требованиям ст. 165 УПК РСФСР, согласно которой общее число лиц, предъявляемых для опознания, должно быть не менее трех**.

* Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Краснодарского краевого суда по делу N 22-6186/12 от 6 сент. 2012 г. URL: https://rospravosudie.com/court-krasnodarskij-kraevoj-sud-krasnodarskij-kraj-s/ act-106609819 (дата обращения: 20 февр. 2016 г.); Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Орловского областного суда по делу N 22-135 от 10 апр. 2011 г. uRL: https://rospravosudie.com/court-orlovskij-oblastnoj-sud-orlovskaya-oblast-s/act-103837820/ (дата обращения: 20 февр. 2016 г.).

** Нарушение требований ст. 165 УПК РСФСР явилось основанием для признания протокола опознания недопустимым доказательством. Приговор отменен с прекращением дела за недоказанностью участия лица в совершении преступления: определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 4 июля 2000 г. (Извлечение). URL: http://www.az-libr.ru/Law/Crime/ru/UCrt-Prc2006/8220000704.shtml (дата обращения: 14 окт. 2015 г.).

Из материалов уголовного дела N 2-37/98, рассмотренного Ростовским областным судом, постановлением прокурора был исключен протокол обыска, проведенного 19 марта 1997 года заместителем начальника ОУР Азовского ОВД, как недопустимое доказательство. Основанием для признания доказательства недопустимым послужило производство данного следственного действия неуполномоченным лицом, так как в материалах уголовного дела отсутствовало соответствующее поручение со стороны следователя, производившего предварительное расследование [1; с. 233-234].

Достаточно примеров, свидетельствующих о неоднозначной практике признания доказательств недопустимыми, можно обнаружить и после вступления в силу УПК РФ 2001 года.

Определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ приговор Советского районного суда г. Уфы Республики Башкортостан и все последующие судебные решения были отменены ввиду того, что производство судебно-медицинской экспертизы в отношении потерпевшего Н. было поручено эксперту И., которому разъяснялись права, обязанности и ответственность, предусмотренная ст. 307 УК РФ, однако само экспертное исследование в отношении Н. проведено экспертом Г., которому права, обязанности и ответственность по ст. 307 УК РФ не разъяснялись***.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ своим определением N 83-009-34 обоснованно исключила из числа доказательств заключения фоноскопических экспертиз, поскольку органами предварительного следствия не были надлежащим образом выполнены требования ст. 202 УПК РФ, а именно: образцы голосов для сравнительного исследования были получены скрытно от обвиняемых и в отсутствие их защитников****.

7 мая 2008 года Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ кассационным определением N 81-008-6

*** Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 24 дек. 2008 г. N 49-Д08-107 (Извлечение) // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2009. N 8.

**** Обзор судебной практики Верховного Суда РФ за IV квартал 2009 года // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2010. N 5.

отменила приговор Кемеровского областного суда. Одной из причин отмены приговора явилось то обстоятельство, что текст копии приговора, представленной стороной обвинения в кассационную инстанцию, отличался от текста подлинного приговора, находящегося в деле, по структуре, очередности изложения доказательств и их содержанию*.

Липецкий районный суд Липецкой области в рамках рассмотрения уголовного дела N 1-64/2013 по ходатайству защитника К. признал недопустимыми доказательствами два протокола предъявления для опознания. Основаниями для принятия таких решений послужили: предъявление для опознания по фотографиям при наличии реальной возможности предъявления для опознания «вживую» (нарушение требований ч. 5 ст. 193 УПК РФ); отсутствие в протоколе предъявления для опознания указания на индивидуально определенные признаки, позволяющие идентифицировать опознаваемое лицо (нарушение требований чч. 2, 7 ст. 193 УПК РФ)**.

Аналогичные нарушения закона с точки зрения их существа, заключающиеся в игнорировании однопорядковых по своей значимости требований УПК РФ, предъявляемых к содержанию протокола следственного действия, процедуре его оформления, в других случаях не воспринимались судами как существенные (грубые) и, как следствие, не влекли признание недопустимыми оспариваемых доказательств.

Например, Верховный Суд РФ в апелляционном определении от 14 октября 2014 года по уголовному делу N 33-АПУ14-20 по обвинению Л. в совершении преступлений, предусмотренных пп. «ж», «к» ч. 2 ст. 105, пп. «а», «в» ч. 3 ст. 158, ч. 1 ст. 222 УК РФ, ч. 3 ст. 327 УК РФ, признал протокол осмотра места происшествия допустимым доказательством, несмотря на то, что он был составлен неуполномоченным лицом — следователем А., кото-

* Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 7 мая 2008 г. N 81-008-6 (Извлечение). URL: http://www.lawmix.ru/vas/91500/ (дата обращения: 14 окт. 2015 г.).

** Уголовное дело N 1-64/2013 по обвинению А. в совершении преступления, предусмотрен-

ного ч. 1 ст. 264 УК РФ // Архив Липецкого районного суда Липецкой области за 2013 год.

рый не принимал дело к производству, в нем имелись неоговоренные исправления, протокол не был подписан экспертом, а в качестве понятых были привлечены лица, заинтересованные в исходе дела. Производство осмотра места происшествия следователем А. по поручению следователя О., удостоверение экспертом и понятыми факта своего участия в рассматриваемом следственном действии явились, как посчитал Верховный Суд РФ, основанием для признания протокола осмотра места происшествия допустимым доказательством. Кроме того, вывод о допустимости сделан Верховным Судом РФ и применительно к протоколу осмотра жилища от 2 мая 2012 года, допустимость которого также оспаривалась в рамках данного уголовного дела. Невзирая на то, что осмотр был проведен без получения судебного разрешения, в протоколе осмотра, в нарушение ст. 166 УПК РФ, не был отражен факт участия в нем потерпевшей С., не описано количество и расположение комнат, не отражено, какие предметы изъяты и каким образом они предъявлялись участникам следственного действия, Верховный Суд РФ, фактически уклонившись от оценки оспариваемого протокола на предмет его допустимости, мотивировал свое решение следующим образом: «Не имел суд оснований и для признания недопустимым доказательством протокола осмотра жилища Л. от 2 мая 2012 года, произведенного 2 мая 2012 года до возбуждения уголовного дела органом дознания в пределах своей компетенции в связи с проверкой сообщения о преступлении, поступившего 2 мая 2012 года в 51 отдел полиции от Б., участие которого в осмотре не противоречит закону»***.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Саха (Якутия) в апелляционном определении от 24 декабря 2014 года по уголовному делу N 22-1968 признала допустимыми протоколы допроса свидетелей Н. от 27 января 2009 г. (т. 9, л. д. 148-152), Б. от 27 января 2009 г. (т. 9, л. д. 143-147), Ц. от 29 января 2009 г. (т. 9, л. д. 196-198), несмотря на то, что все указанные следственные дей-

*** Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 14 окт. 2014 г. по делу N 33-АПУ14-20. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

ствия были проведены следователем Э., не входившим в состав следственной группы. Поскольку протоколы были составлены с соблюдением требований ст.ст. 187, 189 и 190 УПК РФ и по содержанию не противоречили другим собранным по уголовному делу доказательствам, суд не признал существенным нарушением получение показаний ненадлежащим субъектом*.

Анализ действующего законодательства (ст.ст. 75, 88, 164, 166, 167, 182, 193, 202, 235 УПК РФ), разъяснений Пленума Верховного Суда РФ и конкретных примеров из судебной практики позволяет высказать суждение о том, что у судов отсутствуют четкие критерии признания оспариваемых доказательств допустимыми или недопустимыми. Среди ученых-процессуалистов также нет единства в разрешении рассматриваемого вопроса. Так, В.М. Савицкий считал, что всякое нарушение закона делает доказательство недопустимым [2, с. 57-59]. Другие авторы допустимость доказательств ставят в зависимость от возможности восполнения пробелов и «нейтрализации» последствий допущенных нарушений [1, с. 49-57; 3, с. 358-367]. Третьи — связывают признание доказательств недопустимыми с существенностью допущенных нарушений в том контексте, как ныне это понимается в ст. 389.17 УПК РФ [4, с. 7].

Полагаем, что в каждом конкретном случае необходимо учитывать, насколько допущенные при производстве того или иного следственного действия нарушения являются существенными с точки зрения их несоответствия принципам уголовного судопроизводства, требованиям уголовно-процессуальной формы, закрепленным в УПК РФ, правам заинтересованных участников процесса и другим процессуально значимым факторам.

Выступая в качестве специалистов по уголовному делу N 3304758 по обвинению Д. в совершении преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 105, ч. 3 ст. 30 и ч. 2 ст. 105, ч. 3 ст. 222 УК РФ, рассмотренному Челя-

* Апелляционное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Саха (Якутия) от 24 дек. 2014 г. по уголовному делу N 22-1968. URL: https:// rospravosudie.com/court-verxovnyj-sud-respub-liki-saxa-yakutiya-respublika-saxa-yakutiya-s/act-470420605/ (дата обращения: 14 окт. 2015 г.).

бинским областным судом, в представленной для формирования заключения специалиста копии протокола обыска, проведенного 12 июня 2013 г. в домовладении Д., мы выявили многочисленные нарушения требований УПК РФ. Так, в протоколе обыска отсутствовала подпись должностного лица, производившего его, в графе о разъяснении понятым прав, обязанностей и ответственности, предусмотренных ст. 60 УПК РФ, содержалась подпись только одного понятого, к протоколу не прилагалась фототаблица, реально имевшаяся в материалах уголовного дела, а схема по фактическим обстоятельствам производства обыска существенным образом отличалась от текста протокола.

Исследуя в системном единстве выявленные нарушения, полагаем, что отсутствие подписи должностного лица в протоколе обыска является существенным нарушением требований уголовно-процессуальной формы (ч. 7 ст. 166 УПК РФ), влекущим его непригодность для последующего использования в процессе доказывания. На существенность подобного рода нарушений указывает п. 10 ч. 2 ст. 389.17 УПК РФ, в котором в качестве безусловного основания отмены или изменения судебного решения в апелляционном порядке выступает отсутствие подписи судьи (судей) на соответствующем судебном решении. Не имея легальной копии протокола обыска, Д. был лишен возможности обжаловать законность производства обыска, как следствие, не мог в полной мере реализовать закрепленное в ст. 46 Конституции РФ право на судебную защиту.

Помимо этого, отсутствие подписи следователя в копии протокола обыска, согласно которой с места производства обыска изъято значительное количество объектов (более 10), в совокупности с отсутствием указания об этих объектах на единственном подписанном следователем документе, не имеющем самостоятельного доказательственного значения, — схеме к протоколу обыска, позволяет судить о неправомерности факта изъятия данных объектов.

Разрешая вопрос о доказательственном значении протокола обыска, мы сопоставили все его составные части, в том числе схему и фототаблицу. Статья 166 УПК РФ предъявляет одинаковые формально определенные требования и к тексту про-

токола, и к приложениям к нему. Являясь составными частями протокола обыска, прилагаемые к нему схема и фототаблица должны соответствовать тексту протокола и в обязательном порядке вручаться лицу, в помещении которого производился обыск, либо совершеннолетнему члену его семьи по правилам ч. 15 ст. 182 УПК РФ. Выявленные нарушения, допущенные при составлении схемы и фототаблицы к протоколу обыска, порождают сомнения в доброкачественности анализируемого протокола.

Наличие в протоколе обыска подписи только одного понятого означает, что другому понятому, участвовавшему при производстве этого следственного действия, не были разъяснены его права, обязанности и ответственность, что, на наш взгляд, не позволяет данному субъекту в полной мере выступать гарантом объективности производства обыска. Характеризуя выявленное нарушение как устранимое в ходе дальнейшего производства по делу, полагаем, что оно само по себе (автономно) не может служить основанием для признания протокола обыска недопустимым доказательством.

Концептуальный анализ вышеизложенных нарушений позволяет сделать вывод о том, что в своей совокупности они являются существенными, искажающими ход и результаты проведенного обыска в жилище, создающими предпосылки для разночтений в количестве и месте обнаружения объектов, изъятых при производстве данного следственного действия. Указанные нарушения в системном единстве формируют основание для признания протокола обыска недопустимым доказательством.

По результатам исследования спорных вопросов признания уголовно-процессуальных доказательств недопустимыми приходим к следующим выводам:

1. Критерием, положенным в основание для принятия решения о недопустимости доказательств, должна являться существенность нарушений требований закона, допущенных при производстве конкретного следственного действия.

2. О существенности подобного рода нарушений необходимо судить по тому, насколько они ограничивают права заинтересованных участников процесса, противоречат требованиям уголовно-процессуальной формы и другим процессуально значимым факторам, блокируют возможность полноценной реализации принципов уголовного судопроизводства.

3. Принимая во внимание тот факт, что судебная практика по вопросу о признании доказательств недопустимыми складывается неоднозначно, считаем необходимым внести изменения в текст вышеупомянутых постановлений Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. и от 5 марта 2004 г. и в качестве существенных, безусловно влекущих признание доказательств недопустимыми, указать нарушения общих правил производства следственных действий, закрепленных в ст.ст. 164-170 УПК РФ (отсутствие подписи должностного лица в протоколе следственного действия, несоответствие схемы и фототаблицы тексту протокола следственного действия, невручение копии протокола следственного действия надлежащему субъекту, несоответствие копии протокола следственного действия его оригиналу и др.).

4. Данный перечень следует оставить открытым, поскольку не исключается, что в уголовно-процессуальное законодательство будут вноситься изменения, касающиеся общих правил производства следственных действий.

1. Золотых В.В. Проверка допустимости доказательств в уголовном процессе. Ростов н/Д, 1999.

2. Савицкий В.М. Перед судом присяжных: виновен или невиновен? М., 1995.

3. Пашин С.А. Доказательства в российском уголовном процессе // Состязательное правосудие. Труды научно-практических лабораторий. М., 1996. Ч. 2.

4. Васяев А.А. Признание доказательств недопустимыми в ходе судебного следствия в суде первой инстанции в российском уголовном процессе. М., 2010.

Добавить комментарий

Ваш адрес электронной почты не будет опубликован.