Лия Ахеджакова о Крыме: Он уже не наш. Заявление лии ахеджаковой

Лия Ахеджакова о Крыме: «Он уже не наш»

Фильмы с ее участием одинаково активно обсуждают бабушки и внуки. Для первых советская и российская актриса, народная артистка России Лия Ахеджакова – символ советского искусства, для вторых – человек с решимостью идти поперек современной российской пропаганде. В интервью Крым.Реалии она рассказала о репрессиях в отношении деятелей культуры в России, Черном море, криках «Крымнаш», политзаключенных и политике России в отношении Украины.

«Когда люди занимаются пропагандой, они в очень невыгодном положении, в ужасно невыгодном. Они теряют всякое обаяние, они, во-первых, себе врут. Им хочется говорить, что, мол, да, я так думаю. Но когда придет другая власть и Крым уже будет не наш, он будет так думать, как выгодно. Поэтому человек-пропагандист выглядит всегда омерзительно», – уверена Ахеджакова.

О Крыме и раненной душе

Народная артистка России обожает Крым. Здесь прошла часть ее детства, лечебный климат помогал ее маме в борьбе с туберкулезом. Во взрослой жизни Ахеджакова часто посещала полуостров для съемок, вспоминает, что в Ялте был и дом отдыха для артистов.

«Там еще была тетушка такая (я в ТЮЗе тогда работала) – Ольга Хведоровна Цепцюк. И когда нам не давали путевки, потому что уже следующим надо было, а ты в прошлый год ездила (а путевочка дешевая была, что-то около 45 рублей), то мы останавливались всем скопом у Ольги Хведоровны Цепцюк. А некоторые наши актеры во дворе на кровати спали под тутовником, просыпались все черные, как негры. И эта память такая хорошая», – делится воспоминаниями звезда кино и театра.

Лия Ахеджакова идею «Крымнаш» не разделяет. Говорит, что подобные высказывания людей, которые некогда были близки и уважаемы ею, сегодня ранят душу. По ее словам, времени, когда придет осознание ошибки захвата Крыма, ждать не приходится. По мнению российской артистки, «то, что мы имеем, мы имеем надолго».

«Мне это так ранит, когда люди, мною безумно уважаемые, и я всегда находила с ними какое-то согласие, и с которыми я вместе выхожу на сцену, вдруг озверело: «Крым наш! Наш русский Крым!». Меня это так ранит! Не хочется в это лезть. Я только знаю, что он уже не наш. И то, что мы туда влезли, мы нанесли нашей экономике какой-то огромный ущерб, и мы вообще наделали таких дел. » – рассказала эмоционально Ахеджакова.

Оценивать нынешнюю ситуацию в Крыму артистка не берется и давать советы крымчанам, которые остаются верными Украине на полуострове, не намерена, лишь подчеркивает: «они влипли». Чтобы изменить ситуацию, чтобы Россия остановила свою политику по отношению к Украине, чтобы вернула Крым – нужно менять всю российскую систему.

«Я думаю, что у нас вся проблема в системе. И гвоздь программы – наши (российские – КР) правоохранители, наши суды, прокуроры, наши следователи. Этот следователь, который ведет дело «банды» Кирилла Серебренникова думал, что «Сон в летнюю ночь» написал Малобродский и украл авторские права. А у Малобродского очень хороший адвокат – Ксюша, она говорит: «Это Шекспир написал». «А где этот Шекспир?» – говорит молодой человек, который приехал из Челябинска и такое громкое дело получил: «Где он?!». Отвечают: «Умер». «Когда?». «В XVI веке». Все! И он судит деятелей культуры!».

О пытках и заложниках

Олега Сенцова – украинского режиссера, задержанного российскими силовиками в Крыму и осужденного к 20 годам тюрьмы за якобы терроризм – Лия Ахеджакова считает заложником российской системы.

«Я не знаю, это политика или это игрища какие-то… Это заложник всей нашей (российской – КР) национальной идеи. Идет охота на волков, на деятелей культуры. И чем крупнее фигура, тем выгодней унизить, подавить, уничтожить. Мол, Сенцов – это человек культуры, у нас в руках очень, очень хорошая фигура, и мы можем ею пользоваться в своих политических играх», – говорит Ахеджакова.

По словам актрисы, возможно, она согласилась бы на съемки в фильме Сенцова, но все зависит от роли. Ведь часто приходится отказывать, «потому что то, что предлагают, либо обидно, либо уже неинтересно и уже было, либо такое дерьмо, что в него нельзя вступать».

Артистка также рассказала о своей роли в спектакле «Крутой маршрут», которую уже много лет исполняет на сцене московского театра «Современник».

Театр посвятил этот спектакль жертвам сталинских репрессий, считают российские критики. Премьера состоялась в 1989 году, а увидеть постановку можно и сегодня. Роль политзаключенной Зины исполняет Лия Ахеджакова. Актриса отмечает, что и сегодня интерес к постановке не угасает. А это говорит как минимум об актуальности темы.

«Сейчас его успех больше, чем тогда. Вы не представляете до какой степени этот спектакль поднял свою актуальность! Зал встает, овации, но сначала – дикая пауза. У него успех сейчас больше, чем 27 лет назад. Считается честью увидеть этот спектакль… Это говорит о том, что сейчас это дело, видимо, стало настолько жутким, что Лозница делает фильм, а в «Современнике» не могут снять с показа этот старый спектакль. Через него уже несколько поколений актеров прошло, и все играют, как последний раз в жизни, в том числе и я. Это честь для актера – такое играть».

Кого-то может удивлять, как то, что было в СССР – репрессии, аресты, пытки – возможно и в сегодняшней России, в цивилизованном, на первый взгляд, обществе. У Ахеджаковой свой ответ – традиция.

«Очень мощная традиция, куда от нее денешься? Чтобы уничтожить традиции пыток, сначала надо поменять всю правоохранительную систему, потом надо поменять всю систему, где невозможно будет все это. Нельзя, чтобы человек, люди умирали от туберкулеза и рака без медицинской помощи, даже если они совершили преступление. Но очень много же сидит невинных людей – масса», – комментирует актриса российские реалии.

Вопрос о том, кто больше виноват в такой ситуации – власть или общество – остается спорным: до какого то момента российское общество виделось Ахеджаковой беспомощным, но сегодня общество стало в протест безосновательным судам над деятелями культуры, искусства, науки в России.

Лия Ахеджакова называет людей из круга российской творческой интеллигенции, которые не боятся говорить о своей позиции открыто, даже если она оппозиционная и не проправительственная.

«Людей, которые абсолютно думают, как я – масса… На улицах, правда, их никто не слышит. Но из тех, кого очень хорошо слышно – Саша Сакуров, ни больше, ни меньше, Юра Шевчук, Андрей Макаревич… Нет, я сейчас всех не вспомню. Моя подруга – Аллочка Покровская, мама Миши Ефремова. Да а Миша то что выделывает! Как они работают шикарно со своим этим проектом «Господин хороший». И Дима Быков, и мой друг Орлуша, и Миша, и Васильев, который стал продюсером этого проекта. И мама – Алла Борисовна Покровская».

Рожденная в Украине Ахеджакова сегодня не ездит ни в обожаемый Крым, ни в Киев, ни в родной Днепр. И не потому, что не зовут, говорит – «зовут, и даже очень», вот только не едет «потому что… я знаю, что я схлопочу за это».

При этом актриса открыто осуждает ограничения на въезд в Украину тем российским артистам, которые гастролировали в аннексированном Крыму. Ахеджакова не скрывает свое видение: «Почерк сегодняшней России и почерк сегодняшней Украины иногда один и тот же – советский. И на Майдане не этого хотели ребята, и жизни свои эти ребята из «Небесной сотни» отдали не за это».

Пользователи Сети возмущены русофобскими заявлениями Лии Ахеджаковой в украинских СМИ

Пользователи Интернета возмутились русофобским интервью 81-летней актрисы Лии Ахеджаковой украинским СМИ. Расшифровку беседы журналистки Галины Остаповец с российской артисткой накануне опубликовало издание «Обозреватель». Лия Меджидовна позволила себе сразу несколько явно антироссийских высказываний. В частности, она согласилась с тем, что в России сажают в тюрьму невинных людей. По мнению Ахеджаковой, это делается ради запугивания.

«Сначала применяли ко всем огромные штрафы, чем на какое-то время погасили гражданскую активность. Потом запретили людям ходить на несанкционированные митинги. Теперь могут наказать даже за одиночный пикет. Но из-за этих подлых выборов образованная и интеллигентная молодежь, совсем неагрессивные ребята, решили, что нельзя молчать. Кстати, среди них молодые и известные киноактёры. Но молодежь вдруг перестала молчать, и делает это она не агрессивно, не злобно и очень честно. Я удивлена и очарована», — призналась Лия Ахеджакова.

Артистка безосновательно считает, что Конституция России «нарушается на глазах у всего населения», при этом за это никого не наказывают. Кроме того, Ахеджакова говорит, что в российских тюрьмах пытают людей. Наконец, Лия Меджидовна открыто признается в любви к городам, по улицам которых маршируют нацисты.

«Обожаю Одессу, и надо сказать, что несмотря на эту страшную историю с пожаром, с этим ужасом, который там случился, Одесса — все равно улыбающаяся и позитивная. Она верна себе, несмотря на эти трагедии. Неповторимый, единственный в мире такой особенный город. В Одессу я летела через Варшаву. Теперь и в Грузию, наверное, нужно через Варшаву летать. О Господи, до чего мы дошли! Захлопываются все двери», — разводит руками Ахеджакова.

Добавим, что интервью актрисы вызвало критику не только в социальных сетях, но и СМИ. В частности, авторитетный телеканал «Царьград» назвал заметку об интервью «Охапка обвинений и один фейк: Лия Ахеджакова рассказала украинцам об «ужасной» России».

© ООО «Экспресс газета» 2020 Возрастная категория сайта: 18+

Сетевое издание Экспресс газета — Online зарегистрировано Роскомнадзором, свидетельство Эл № ФС77- 50167 от 15 июня 2012 года. Учредитель АО «Издательский дом «Комсомольская правда». Редакция ООО «Экспресс газета» Главный редактор Никитин Сергей Львович. [email protected] телефон редакции: (495) ?789-42-70 127287, г. Москва, Петровско-Разумовский Старый проезд, д. 1/23, стр.1 Исключительные права на материалы, размещенные в сетевом издании Экспресс газета — Online (www.eg.ru), в соответствии с законодательством Российской Федерации об охране результатов интеллектуальной деятельности принадлежат ООО «Экспресс газета» ©, и не подлежат использованию другими лицами в какой бы то ни было форме без письменного разрешения правообладателя. Приобретение прав: ?(495) 789-42-68 ([email protected]) Сообщения и комментарии читателей сетевого издания размещаются без предварительного редактирования. Редакция оставляет за собой право удалить их с сайта или отредактировать, если указанные сообщения и комментарии являются злоупотреблением свободой массовой информации или нарушением иных требований закона. На сайте используется система комментирования Cackle

Наш веб-сайт использует cookie-файлы для сохранения информации на вашем компьютере. Это позволяет обеспечивать удобный просмотр нашего веб-сайта, а также даёт возможность улучшать его.

«Он уже не наш». Лия Ахеджакова о Крыме, Донбассе и пропаганде

Куда движется Россия? Много ли в России людей, которые боятся перемен, происходящих в стране в последнее время, и действий, которые Россия совершает, в частности, в Украине? И после всего, что произошло, как можно залечить раны? В России все еще остаются люди, с которыми можно об этом говорить. С одной из них – легендарной актрисой, которая не боится высказывать свою гражданскую позицию, Лией Ахеджаковой поговорили корреспонденты «Крым.Реалий».

Вам доводилось ездить с гастролями в Украину? Когда в последний раз вы там были?

– Да всю Украину объездила до того, как оказалось, что это – «?наши враги».

Сейчас не зовут?

Не едете?

– Не еду, потому что я знаю, что я схлопочу за это. Это мое решение. Я только поехала в Одессу на кинофестиваль. Мне очень было безумно интересно, как этот светлый, веселый, дивный город, который даже не назовешь Украиной – это отдельная страна Одесса. Мне было очень интересно, и я там с чудными людьми встретилась. И, кстати, я там встретилась с Женей Альбац, которая решила одна за рулем проехать по всей Украине, чтобы ответить на ваши вопросы: «как», «кто», «что», «почему». И она не боялась, вот такая отважная журналист. Но она не просто журналист, она – личность невероятная.

В Украине сейчас модно говорить, что российский либерал заканчивается там, где начинается украинский вопрос. Действительно ли Украина – это такой большой болезненный вопрос для России вообще и для российских либералов, в частности? Как только заходит вопрос об Украине, либерализм кончается и начинается великодержавный шовинизм?

?– Вы знаете, я мало с этим сталкивалась. Очень трудно русских людей убедить, что Украина – наш враг. Это очень сложно, потому что тут же украинцы, везде украинские диаспоры, в каждом городе, в каждом маленьком даже городе, в больших городах тем более. И Украина проникла к нам и в сердце, и в душу, и в желудок, и в мозги, и в глаза, и в уши. Куда ж денешься? Это очень сложно все отрезать. Хотя преуспели кое в чем, потому что если убивать людей, то отрежешь что-то.

То есть власти не удалось убедить, что Украина – это классический враг России?

– Ну, может, какие-то и нашлись идиоты, мало ли, всякие есть люди. А потом, очень много сумасшедших. Очень. Нормальный же человек не мог пырнуть ножом Таню Фельгенгауэр. Ну это сразу было ясно, что это очень больной человек. Но почему они не в психушках все, а все на свободе, это я не знаю. Вот те, которые пытают, это ж не совсем нормальные люди. Ну правда ж? Которые сбивают. Ну, нормальный ли человек? Вот судят «болотника» (участника митинга на Болотной площади в Москве 6 мая 2012 года. – КР) за то, что отбил кусочек эмали у омоновца, а омоновец перепутал ногу, которая у него была ударена на суде. Я была на суде у «болотников». Это такой абсурд! Это абсолютный абсурд!

Я была на суде Лебедева и Ходорковского. Это такое торжество интеллекта, ума, харизмы, личности над убожеством системы! Вот, что я увидела. Что-то такое сказал Платон, и сидел рядом со мной великий шахматист Гарри Каспаров – и мы вдруг заржали с ним. Ну, нельзя было сдержаться. Ко мне подошли с автоматом, и вдруг прокурор говорит, что удаляется из зала пенсионерка, бабушка, которая сидела рядом со мной, что вот я ее так подвела. И ее вывели. А там были бабушки на суде, которые, чтобы не противно было тем, кто в клетке сидит, цветочки приносили и ставили на столе перед клеткой. Вот такие бабушки есть. И такую бабушку вывели. А я, которая спровоцировала такую подлость – засмеялась, осталась в зале. Это нечто невероятное.

О Сенцове, «Крутом маршруте», «доносчиках» и традиции пыток

Как Вы думаете, Путин может поступить, как добрый царь, и отпустить заложников?

?– Я в политике не разбираюсь. Иногда я понимаю, что движет нашими теми, кто у власти – министрами, министерствами, этим всем политбюро. Я не знаю, что ими движет, иногда для меня эти вещи неведомы и непонятны. А иногда так хорошо просматривается, потому что это уже было, мы знаем историю более-менее, и так легко эти лекала кладутся – я все понимаю. А тут не очень я понимаю… Нет, я понимаю, почему Сенцов (крымский режиссер Олег Сенцов. –? КР) нам нужен очень, чтобы там сидел пожизненно. Причем слово «пожизненно»… Вот Пичугин (бывший сотрудник службы безопасности ЮКОСа Алексей Пичугин. ?–? КР) пожизненно сидит, понимаете, почти весь этот ЮКОС уже уехал, а Пичугин сидел, сидит и будет сидеть. Это наш важный последний аргумент против них.

Вы бы сыграли в фильмах Сенцова?

– Нет, я с ним не знакома. Это же человек особенный. Я играла у Лозницы, у него есть потрясающий фильм «Кроткая» – последний его фильм…

А если бы вам предложил Сенцов?

– У него в фильме? Смотря какую роль. Я ведь очень капризная. Почему я не снимаюсь? Я отказываюсь, потому что то, что мне предлагают, либо обидно, либо уже неинтересно – было, либо такое дерьмо, что в него нельзя вступать.

Вы играли роль политзаключенной Зины в «Крутом маршруте». Вам это что-то дает для понимания ситуации с сегодняшними политзаключенными? Есть ли какая-то перекличка времен?

– Этот «Крутой маршрут» идет 27 лет, имейте в виду. Это первая ласточка была на театре. Когда и материал был, и желание было, и был коллектив, который был способен это поднять. Но сейчас его успех больше, чем тогда. Вы не представляете, до какой степени этот спектакль поднял свою актуальность! Зал встает, овации. Сначала дикая пауза. У него успех сейчас больше, чем 27 лет назад.

Это говорит нам о возвращении старых времен?

?– Нет, это говорит о том, что сейчас это дело, видимо, стало настолько жутким, что Лозница снимает фильм, в «Современнике» не могут снять этот старый спектакль, через него уже несколько поколений актеров прошло. И все играют, как последний раз в жизни, в том числе и я. Это честь для актера – это играть и с этим выходить. И мы знаем, что кто-то и «Новую газету» читает, кто-то это радио слушает, а у кого-то и сидят друзья, знакомые, кого-то привлекают незаконно. Весь наш бизнес засел, потому что отъем бизнеса идет по простой схеме из-за того, что наша правоохранительная система дошла до такой точки. Как делается отъем бизнеса? Я доношу. У нас с доносчиками всегда очень хорошо было. Это культура в России высокого класса. Я доношу на того, у кого мне очень понравился бизнес, и как бы мне неплохо разжиться этим. Того – в тюрьму, и долго мурыжат. Долго, долго. И СИЗО, и потом тюряга. А я беру его бизнес.

Читайте так же:  Закон О персональных данных. Федеральный закон о персональных данных от 27.07.2006 n 152-фз

Это сталинская модель взаимоотношения власти и общества. Вы играете политзаключенную в спектакле на сцене, получается, что вы играете то, что происходит сейчас в жизни: снова сидят политзаключенные. Вы играете на сцене тюрьму, карцер.

И сейчас все это возвращается.

– Тетки в тюрьмах рожают в наручниках – это что?

Как это стало возможным? Как стал возможен возврат?

– Традиция. Очень мощная традиция, куда от нее денешься? Для того, чтобы уничтожить традиции пыток, сначала надо поменять всю правоохранительную систему. Потом надо поменять всю систему, где невозможно это будет. Нельзя, чтобы человек, люди умирали от туберкулеза, от рака без медицинской помощи, даже если они совершили преступление. Но очень много же сидит невинных людей – масса.

Кто больше виноват в такой ситуации – власть или общество?

– Вы знаете, я раньше всегда думала, что власть, потому что общество бессильно. Ну вот смотрите, что они с митингами делают, и как они запугали вообще все правозащитное движение. Но когда это случилось с Дмитриевым, очень много людей потеряли терпение, и начался «хайп». И когда во все колокола зазвонили… Потому что это слишком, это перебор даже в этой области. Видно, там прокурор из тех времен. То ли ее учили такие люди, которые наследники ГУЛАГа и 1938-го года, то ли она такая жестокая. Ну Бога нет и все, я бы так сказала: нет в тебе Бога, тетка-прокурор. И ты будешь наказана. Но не нашей властью, ты не доживешь, когда это все сменится, ты будешь оттуда наказана – жизнью, природой и судьбой. За Дмитриева будет большое наказание. Потому что он, как наш Сергей Адамович Ковалев.

Лия Ахеджакова о Крыме и влиянии российской пропаганды – интервью Крым.Реалии (видео)

No media source currently available

?О Крыме, пропагандистах и политике в театре

Немножко поговорим о Крыме. Вы были в Крыму, знаете Крым, как вы к нему относитесь?

– К Крыму? Обожаю. Я все мое детство. У моей мамы был туберкулез, и она там лечилась много раз. И я и снималась там.

Сейчас многие люди в России осуждены по статье о сепаратизме за то, то они считали, что Крым должен принадлежать Украине, как это предусмотрено международными законами, международным договором. Что вы думаете по этому поводу? И вообще, насколько в России люди могут себе позволить высказывать свое мнение о принадлежности Крыма?

?– Меня это так ранит, когда люди, мною безумно уважаемые, и я всегда находила с ними какое-то согласие, и с которыми я вместе выхожу на сцену, вдруг озверело: «Крым наш! Наш русский Крым!». Меня это так ранит! Не хочется в это лезть. Я только знаю, что он уже не наш. И то, что мы туда влезли, мы нанесли нашей экономике какой-то огромный ущерб, и мы вообще наделали таких дел.

Я не хочу говорить о политике не потому, что у меня нет своего мнения, у меня есть свое мнение. Я когда-то очень любила Донбасс, я там играла спектакли, у меня родственники там живут где-то на Донбассе. И то, что сотворили эти бандиты с Донбассом! Ужас.

Вы как-то отзывались о фильме «Крым. Путь на родину» и назвали его ужасным и позорным.

?– А сейчас много их, таких пропагандистских [фильмов], про то, до чего он наш, до чего он русский. Когда люди занимаются пропагандой, они в очень невыгодном положении, в ужасно невыгодном. Они теряют всякое обаяние, потому что они, во-первых, себе врут. Им хочется говорить, что, мол, да, я так думаю. Но когда придет другая власть и Крым уже будет не наш, он будет так думать, как выгодно. Поэтому человек, который пропагандист, он выглядит всегда омерзительно.

Вы думаете, придет время, когда придется пожалеть о захвате Крыма?

– Только жить в эту пору прекрасную уж не придется ни мне, ни тебе… Я думаю, что это все будет нескоро, и то, что мы имеем, мы имеем надолго.

Что бы Вы сказали крымчанам, которые не поддерживают аннексию, которые хотят вернуться в Украину? Что им можно посоветовать?

– Я не могу советовать, потому что я не в их ситуации. Я не знаю, что там. Из того, что я читаю, из того, что я узнаю (конечно, я не имею в виду пропаганду, я ее не слушаю, да и я слишком давно занимаюсь человеком, его поступками и тем, что диктует ему). Но я ничего не могу им посоветовать, и мне не хочется лезть в их жизнь, они влипли.

Что вы думаете о запрете на въезд в Украину российским артистам, которые выступали в аннексированном Крыму? Правильная эта мера или неправильная?

– Неправильная. А я, вы знаете, замечаю, что почерк сегодняшней России и почерк сегодняшней Украины иногда один и тот же – советский. Я замечаю это. И на Майдане не этого хотели ребята, и жизни свои эти ребята из «Небесной Сотни» отдали не за это.

Как вы относитесь к концертам в Крыму, когда перед артистом стоит выбор – изменить свой график, ехать в Крым, дать концерт, но потерять возможность выступать в Украине?

– Да кто ж думает, что он потеряет эту возможность? Теперь-то мы уж поняли, что потеряет. А в принципе, то, что человек снимается в Крыму, ни о чем не говорит. Но его картина и его замечательная роль… Хотя б давайте про Урсуляка поговорим. Один из величайших наших кинорежиссеров на сегодняшний день. Но там ему надо снимать, в Одессе! Ну что делать?

Вы не боитесь говорить и высказывать свою точку зрения.

?– Тут мне один написал… У нас тут ФСБшник живет во Внуково, видно, его разжаловали, что он в институте Сербского немножко был. И он мне написал письмо: «Еще раз тронешь нашего, будешь нюхать не цветочки, а уголечки». Хочет поджечь. Так что я побаиваюсь. Иногда он отслеживает меня и присылает мне записки, куда я ездила и откуда я приехала.

Много ли людей вы знаете в кругу творческой интеллигенции, которые не боятся говорить о своей позиции открыто, если она оппозиционная не проправительственная?

– Есть же те люди – масса, которые абсолютно думают, как я. С которыми я в поезде вот ехала из Нижневартовска в Уренгой, проводники, которые пришли брать у меня автограф, и мы с ними разговорились – пермяки. Есть молодежь, с которой меня жизнь сталкивает. На улицах люди, то есть их никто не слышит.

Но из тех, кого очень хорошо слышно – Саша Сокуров, ни больше, ни меньше. Юра Шевчук, Андрей Макаревич… Нет, я сейчас всех не упомню. Моя подруга – Аллочка Покровская, мама Миши Ефремова. Да Миша-то что выделывает! Как они работают шикарно со своим этим проектом «Господин хороший». И Дима Быков, и мой друг Орлуша, и Миша, и Васильев, который стал продюсером этого проекта. И мама – Алла Борисовна Покровская, мы с ней все время созваниваемся и одинаково переживаем и за Кирилла, и за всю эту бригаду. Что даже, может быть, кому-то странно, что мы так страдаем. Но правда, мы актрисы этого режиссера.

А просто в окружении рабочем, в театре у вас атмосфера какая – нейтральная, вне политики?

– Вы знаете, я сейчас там не очень нужна и редко очень бываю. Чрезвычайно редко. Вот я играю один спектакль, иногда – «Крутой маршрут», но не всегда, не каждый месяц, иногда – «Игра в джин», мы с Васей Бочкаревым играем, актером Малого театра. И там никого нет, мы два актера, и мне трудно узнать, что они думают.

О смене системы, президентских выборах и страшной пропаганде

Как вам кажется, в России люди осознают, что эта страна вторглась в Украину?

– Очень многие осознают, даже те, кто… Вот интернет, вы знаете, только он. К счастью, когда к моменту, когда у нас появился такой жуткий «?враг»?, как Украина, а мы – у них адский «?враг»?, к этому моменту созрел интернет. И созрел до таких масштабов! Это очень неоднозначное явление. Оно и террористу помогает, оно и правозащитнику помогает, оно помогает людям всего мира общаться и находить общий язык, что самое главное сейчас. Оно дает информацию, и оно же может совершенно меня, например, облить грязью. Все будут читать и найдутся, кто поверит.

Хорошо, информация доступна. А что должно случиться, чтобы Россия остановила свою политику в отношении Украины, чтобы вернула Крым?

?– Поменять систему. Система целиком должна поменяться. Я когда-то летела с одним замечательным человеком, по-моему, он помощник Улюкаева. Это мальчик из Ростова. У них был какой-то конкурс, что дети, которые знают английский, могут поехать учиться, и он выучился в Америке, потом закончил там институт. Талантливейший человек, и мы летели с ним в бизнес-классе рядом. И я сказала: «Вот этот Дональд Трамп-то какой ужасный». А он мне говорит: «Вы знаете, в Америке настолько мощная система, вы хоть кота выберите президентом или кабеля какого-нибудь – не рассыплется». Я тоже думаю, что у нас вся проблема в системе. И у меня главное, что гвоздь программы – наша страшная правоохранительная система, наши суды, прокуроры, наши следователи. Этот следователь, который ведет дело «банды» Кирилла Серебренникова, думал, что «Сон в летнюю ночь» написал Малобродский. И украл авторские. А у Малобродского очень хороший адвокат – Ксюша, она говорит: «Это Шекспир написал». «А где этот Шекспир?» – говорит молодой человек, который приехал из Челябинска и такое громкое дело получил. «Где он?!» Говорят: «Умер». – «Когда?» – «В XVII веке». Все! И он судит деятелей культуры! Он следователь! Ну, ребята…

Кто должен быть у руля в России, чтобы система начала меняться? Кого бы вы видели у руля в России?

– Их много. Потрясающие люди есть. Люди науки, люди культуры, да просто интеллигенция мощнейшая. У нас очень много этих имен. Я иногда слушаю по «Эхо Москвы» и думаю: «Да вот же он – президент. Да вот же он – министр культуры. Батюшки, да что ж мы делаем!». Да вот она – министр культуры, да Люся Улицкая. Не будет она министром культуры, ей писать надо. Но сколько замечательных, ярких, самоотверженных, высокого накала харизматических личностей. Правильно Путин сказал: «Ну дураки…».

А что вы думаете об этой команде, которая баллотируется в президенты. Что это за люди? И конкуренты ли они Путину? И что вообще будет на этих выборах происходить?

– Я услышала, как Войнович сказал, что будет голосовать на диване. У меня есть тоже подозрение, что я тоже буду на этом диванчике лежать и перебирать, кто хуже. Кто мне хуже.

Что вы думаете, почему такой спад в обществе протестной активности? Что вообще должно произойти, чтобы люди начали выходить на улицы, чтобы они протестовали против той ситуации, в которой оказалась страна?

– Или еще кого-нибудь застрелят после Бори Немцова, казнят без суда и следствия. И мы не узнаем, кто это делает, как мы не знаем до сих пор, ни кто Борю убил, ни кто Аню Политковскую убил, Юшенкова, Щекочихина – мы не знаем. Это все казни. Еще одна казнь –? и боюсь, что люди во всех городах выйдут на улицы. Такая же мощная.

Но только я боюсь, что я сейчас это говорю, и кто-нибудь из отчаянных оппозиционеров решит кого-нибудь убить, чтобы спровоцировать митинги. Не дай Бог.

Существует такая популярная идея, может, больше популярная за границей, что россиянам нужна жесткая рука, такая, как у Путина. Что вы думаете – насколько действительно россияне мечтают о жестком порядке? Или больше им нужна свобода?

– Вот они все Сталина любят. Ну не все, конечно, но любят Сталина. Это понять невозможно.

Вы думаете, это общественное настроение такое?

– Это результат пропаганды. Человек думает, что если будет такая жесткая сталинская рука. Товарищ Сталин ведь войну выиграл эту страшную! Он расправлялся с теми, кто колоски ворует! Он перестрелял и не смотрел на это, как сейчас губернаторов один за одним садят за коррупцию, а тогда просто расстреливали всяких военачальников. Хорошо, Жукова не расстреляли, прямо не знаю, почему. А могли.

?Я не знаю, сейчас такая идет агитация, что надо воевать, отстаивать наше честное имя России, кругом враги. Это страшная пропаганда.

Она захватывает общество?

– Кого-то захватывает – людей очень низкого уровня, такого человеческого, духовного, и людей без образования, необразованных. Их можно накрутить на что угодно. Сказать: «Вон – где враг». И все – побежит. И будет у врага России своими руками выцарапывать глаза. До этого американцы у нас были врагами, грузины были врагами, глядишь, и Украина вот тут уже – надо просто ее скрутить.

Ваша позиция вам больше помогает или мешает? В работе, в творчестве?

– Я на эту тему не думала, но есть смыслы, которые меня в роли волнуют, а есть, которые не трогают. Не заплачу –? и все. И от этого не мобилизуются мои мозги на эти смыслы, на нужную важную сцену, но которая несет их смысл. Мои мозги не работают на эти смыслы, и я уже давно это поняла, что мне нужно то, чем я больна.

Цените то, что у вас есть: Пригожин ответил фейковое сообщение о призыве Ахеджаковой «извиниться за то, что мы русские»

В Интернете появилась информация, что народная артистка Российской Федерации Лия Ахеджакова призвала «извиниться перед иностранцами за то, что мы русские», поздравляя зрителей телеканала «Дождь» с Новым годом вместо президента.

Первыми об этом сообщили украинские СМИ. Сообщалось,что известная актриса, стоя на фоне Кремля, якобы предложила россиянам вспомнить все плохое, что было в 2018 году, когда «страна пачками принимала допинг, травила британских граждан, подвергала опасности жизни американских космонавтов», и извиниться за это.

«Весь мир только услышит наши извинения, как мы тут же делаем новую гадость», — цитировали СМИ якобы прозвучавшее заявление Лии Меджидовны.

Отметим, что видеозаписи «новогоднего» обращения Лии Ахеджаковой в свободном доступе в Интернете на данный момент нет, как нет и на сайте телеканала «Дождь». Комментировать это информацию журналистам Лия Ахеджакова не стала.

«Я не буду ни на что отвечать. Простите меня ради бога», — сказала актриса корреспонденту Федерального агентства новостей.

Продюсер Иосиф Пригожин в беседе с ФАН заметил, что не видел этого выступления актрисы, а потому судить о нем в полной мере не может.

«Но я считаю, что можно не любить власть, но нельзя не любить свою страну. Да, мы все — выходцы из СССР, и все против запретов и унижений, которые были в советское время. И мы все против коррупции, которую можно победить, только если у нас десять Путиных будет.

Можно много плохого найти, но свобода — это не вседозволенность и вакханалия. Свобода одного человека заканчивается там, где начинается свобода другого», — заметил Иосиф Пригожин.

Продюсер напомнил о необходимости взаимного уважения.

«У каждого есть право на мнение. И, в отличие от других стран, мы можем его высказывать. И Лия Меджидовна в этой стране чувствует себя комфортно. А что бы было в США или той же Великобритании?

Но дело вот в чем. Я заворожен актерским талантом Лии Ахеджаковой и не хочу о ней думать плохо из-за ее политических взглядов. Это прежде всего прекрасная актриса.

Посмотрите, что пишут в соцсетях, какие оценки дают, как топчут тех, кто многого добился в своей области. При этом судьи по ту сторону экрана сами из себя ничего не представляют. Какая этика, когда от любви до ненависти — один шаг? Но я бы очень не хотел, чтобы все заслуги Лии Меджидовны в театре и кино были стерты из-за политики», — сказал Иосиф Пригожин.

По его мнению, быть в оппозиции и играть в оппозицию — это разные вещи.

«С высоты прожитых лет и своего опыта я могу сказать, что 90% людей — продажные. Покажи 100 долларов, и они за ними побегут. Людей с принципами очень мало. И тем, кто говорит, что переживает за свою страну всей душой, заявляя при этом, что русским быть стыдно, я не верю.

Я благодарю свою страну за то, что мы смогли добиться успеха, родившись в нищих советских семьях. Я готов выслушивать разные точки зрения, но я могу с ними не соглашаться. Я не готов участвовать в травле, но могу сказать, что унижать свою страну в интересах других государств — неправильно. И с моим мнением тоже надо считаться. Гадить в собственной стране на глазах у иностранцев нельзя. Цените то, что у вас есть, и тех, кто вас любит здесь, в вашей стране», — заключил музыкальный продюсер.

Комментарий телеканала «Дождь»:

«На сайте РИА ФАН вышла новость о том, что Лия Ахеджакова якобы выступила с новогодним обращением в эфире «Дождя». Первоисточник этой новости — агентство фейковых новостей «Панорама», мы рассказывали о них в программе «Fake news». Обращения Лии Ахеджаковой не было в нашем эфире. Новость – фейк. В новогоднюю ночь зрителей поздравляли дети сотрудников «Дождя».

Лия Ахеджакова: «Не хочешь политики? Она сама к тебе придет!»

Гость программы «На троих» с Екатериной Котрикадзе и Тихоном Дзядко — актриса театра и кино Лия Ахеджакова. Обсуждаем, как развивается «московское дело», почему на Юрия Дудя ополчились федеральные телеканалы и чем жертвуют артисты с активной гражданской позицией.

Читайте так же:  Нанесение телесных повреждений: статья за побои средней, легкой и тяжелой степени. Телесные повреждения легкой тяжести статья ук

Тихон Дзядко ? Мы сегодня будем о многом говорить. В первую очередь об актуальных событиях, которых не мало и которые с вашей сферой деятельности связаны по касательной. В последние дни много говорят об актере Павле Устинове, который стал одним из фигурантов так называемого «московского дела». Вдруг все актерское сообщество всколыхнулось, начались выступления, заявления, флешмоб, пикет у администрации президента. И вот, судя по всему, дело движется к благополучному завершению. Это победа?

Лия Ахеджакова ? Победа — то, что столько ребят откликнулись. Это большая победа. Вообще, победа — что «моя хата с краю, ничего не знаю» ушло куда-то в прошлое. Почему-то всегда очень талантливые в нашем деле люди оказываются еще и граждански чувствующими очень обостренно и время, и ситуацию, способными защитить друг друга. Не всех спрашивают, не всех опрашивают.

У нас в театре Дима Смолев — очень хороший артист, молодой парнишка, по-моему, из Нижневартовска. Он хорошо играет на гитаре, у него есть концертный номер. Когда-то я его попросила, чтобы он сыграл в Сахаровском центре, где были благотворительные концерты и собирали деньги на адвокатов «болотникам». И он мне начал говорить: «Ой, я вот совсем не могу». Вдруг сейчас нечаянно он снялся в каком-то блоге — сыграл пьяного мента.

Т.Дзядко ? А, это он был?

Л.Ахеджакова ? Это Димка Смолев. И вдруг его — на 10 суток.

Т.Дзядко ? Причем забрали с репетиции, если я не ошибаюсь.

Л.Ахеджакова ? Нет, со спектакля. Более того, был второй состав. Он пришел в общежитие, за ним пришли и взяли его. Я была возмущена, почему театр не отменил спектакль, почему не был поднят хай. Какое же это безобразие. Мы же видим про этих ментов — и пьяных, и больных, и всяких — во всех сериалах. Такие же люди, как все. И тут вдруг выборочно Димка Смолев оказался врагом народа.

Он отсидел 10 дней, а потом мне звонит: «Лия Меджидовна, а вы знаете с кем я был эти 10 дней? Там еще сидел Навальный. Я с ним познакомился, и когда нас выпускали погулять, мы с ним общались». Думаю: «Ну, Димочка, не хочешь политики? Она сама к тебе придет!»

Екатерина Котрикадзе ? А вот вы говорите, что талантливые люди не могут не проявить гражданскую позицию.

Л.Ахеджакова ? По-моему, да.

Е.Котрикадзе ? Всегда ведь был спор: гений и злодейство — две вещи несовместные. Вы согласны с этим?

Л.Ахеджакова ? Часто вдруг определяю, что совместные, но потом оказывается, что несовместны. Мне кажется, что это не закон, всяко может быть. Но чаще всего, по-настоящему чувствующая, талантливая… А иначе, чем играть? Надо чувствовать. Надо чувствовать чужую боль. Это профессия. Надо влезть в чужую шкуру и плакать слезами того человека, которого играешь, хотя его и нет на свете. А как это? Надо подключаться к жизни. Поэтому талантливые люди очень чувствуют чужую боль.

Е.Котрикадзе ? Тем не менее, победа это или не победа, очевидно, что благополучный исход у дела Устинова. Но одновременно возникает простой вопрос, его сейчас все задают и все им задаются. Ведь это точечный успех: отпустили одного, а одновременно сажают другого, люди, которые находятся в этой системе, тот же судья Криворучко, скорее всего останется на своем месте или пойдет на повышение. Даже если его уволят, то, тем не менее, останется еще с десяток, а может быть и сотни других судей, которые останутся на своих местах.

Как вам кажется, не является ли это изменение в обществе каким-то единичным подъемом, который схлынет завтра-послезавтра, и мы упремся в ту же стенку, в которую упирались до сих пор?

Л.Ахеджакова ? Да, конечно. Но знаете, что… Криворучко нам известен со времен Магнитского.

Л.Ахеджакова ? Кипяточку не дал, скотина. И вот вся эта система правосудия имени Криворучко все-таки придет. Придет момент, когда мы вспомним эти имена и, надеюсь, они будут наказаны. Это — жестокость. Это — неправосудие.

Я же не политик, может чего-то не понимаю, но мне кажется, что главная беда, ужас того, что с нами происходит, именно в этой системе неправосудия имени Криворучко. Вот тут все закопано. «Суди меня, судья, судом неправедным…» Тут главное, что можно схватить человека безнаказанно. Восемь – девять амбалов схватят парнишку, который по телефону разговаривает с кем-то, изобьют палками. Я видела эту палку, много раз видела это видео задержания. Лена Рыковцева много раз показала это на «Свободе». Девять раз. Все видно, все понятно. И как эти озверевшие… Откуда берутся эти люди? Я не могу понять, какие мамы воспитывают этих «космонавтов».

Т.Дзядко ? Из соседнего двора.

Л.Ахеджакова ? Почему у них озверелые лица? Их так воспитывают? Их так натравливают? Я не понимаю, в чем дело.

У меня был спектакль в Петрозаводске. Самолетов там нет, надо только поездом ехать. А в этот день был суд над Юрием Алексеевичем Дмитриевым. И я пошла, я была свободна. В этом коридоре, который ведет в зал, сидела масса людей, которые каждый раз приезжают из Москвы, из Питера, из Медвежьегорска. Это поразительно. Я сидела с этими людьми, плакать хотелось от благодарности.

И вдруг ведут Юрия Алексеевича, человека не очень большого роста, очень худенького, седого, шесть амбалов в бронежилетах. Так можно вести только страшного убийцу, на счету которого тысячи загубленных душ. Заломив ему руки и согнув в три погибели, вели его эти огромные амбалы в бронежилетах в зал. Потом суд отменили, что-то перенесли, его обратно волокли. И он вот в этом состоянии здоровался, уже знает этих людей, этих журналистов.

У меня нет слов. И сколько бы мы не подписывали писем в защиту этого человека… И был ведь и оправдательный приговор. Первый, один. У нас нет оправдательных приговоров, кругом Криворучки засели.

Т.Дзядко ? Скажите, Лия Меджидовна. Вы говорите про этих «амбалов». Как думаете, они ходят в театр?

Т.Дзядко ? Вы их можете увидеть в зрительном зале?

Л.Ахеджакова ? Нет. Вот когда я была на суде, один раз, на «театральном деле», мне поручили, чтобы я была общественным защитником Леши Малобродского. Я подготовилась, сидела вместе с адвокатами, пришли изумительные люди, цвет нашей театральной жизни: чудные актеры, художники. Еще были журналисты замечательные.

И вот что поразительно. Когда стали обсуждать какие-то дела, связанные с работой Кирилла (Серебренникова), который сидел рядом со мной, я поняла, что ни судья, ни две девчонки — прокурор, кажется, и следователь — никогда в театре не были. Они ничего не понимали, что говорит Малобродский. Причем тогда он был в СИЗО, его показывали по видео через решетку. И его камера была рядом с камерой Магнитского. Кто-то там кричал. То ли били его, то ли что, я не понимаю. И Леша пытался перекричать то, что там происходило, за его спиной. Все, что он говорил о театре, эти три женщины вообще не понимали.

И со мной случилось. Когда сказали: «Можно ли выступит Лия Меджидовна Ахеджакова, народная артистка, общественный защитник Малобродского?» А я подготовилась. И вот эта девчонка, которая оказалась прокурором, сказала что-то такое: «Юридическое образование есть?» Я говорю: «Что?» Она говорит: «У вас юридическое образование есть?» Я говорю: «Откуда у меня юридическое образование может быть?» Она: «Значит нельзя». Дальше судья спрашивает вторую девочку, мол, согласна ли она. «Юридического образования нет. Нельзя». Это сказал уже судья.

Хотя это было противозаконно. Нет такого закона, мол, надо, чтобы у меня было два высших образования, и только тогда я могла бы сказать что-то про людей, которых знаю на протяжении многих – многих лет. Я все знаю. Я знаю, что Кирилл свои деньги вкладывает, на свои деньги покупает материалы на костюмы, ездит. Эти люди не могут ничего украсть. Я не знаю Соню Апфельбаум, но я наслышана, какой это замечательный человек. Я Итина не знаю совсем. Но я знаю, что судят ни в чем не повинных людей.

Более того… Я очень хорошо знаю Кирилла, я с ним работала, я его папу, Семена Михайловича, хорошо знаю. Невозможно, чтобы этот человек обокрал наше Министерство культуры. Это невозможно. И вот сидят эти три: «Нет юридического образования».

Т.Дзядко ? Уже это закончилось вроде бы.

Е.Котрикадзе ? Да. Закончилось ведь дело.

Л.Ахеджакова ? Ну, начнется другое. В чем дело?

Е.Котрикадзе ? Вот о том я и говорю: одно дело закрыли, второе начнется. А где конец этому? Достаточно ли созрело общество для того, чтобы…

Т.Дзядко ? Ключевой вопрос называется: «Доколе?»

Е.Котрикадзе ? Доколе, да. Ключевой вопрос о том, допустима ли цеховая солидарность и достаточно ли ее? За артиста заступаются артисты, за журналиста Голунова заступились журналисты, и тогда гражданское общество победило, очевидно. А что касается остальных людей, когда никто не является заступником, у кого нет Лии Меджидовны Ахеджаковой, которая придет на суд. И пусть она не получит слово, тем не менее, она будет бороться, будет приходить на RTVI. Что делать?

Л.Ахеджакова ? Вот я все время это слышу: «А вот простому крановщику, которого ни за что, ни про что засадили на 10 лет. Кто за него заступится?» Тема эта есть. Мне кажется, что сейчас созрело что-то в людях, что уже не только за своих коллег, а вообще за каждого человека кусаться будем. Это созрело. Более того, для меня очень дорого, что 27 июля вышла молодежь, и я видела этих ребят. Там были и постарше люди: Миняйло, вот этот замечательный Константин Котов, я про него в «Новой газете» прочла, занимался благотворительностью, но такой, адресной.

Т.Дзядко ? Ходил на пикеты, как на работу.

Л.Ахеджакова ? Он вышел за это «Новое величие», которое мы все проклинали, но не выходили. Мы все знали, но не выходили. И вдруг вышли ребята. И вот я ехала из театра мимо Трубной именно в тот момент, когда там народ собирался, дальше через Пушкинскую, и нас тормозили. Я долго там стояла и видела, какие ребята там собирались. У них были спокойные, очень хорошие лица. Они неагрессивные были. Но эти «космонавты», эта Росгвардия стояли «ручка в ручку», на них страшно было смотреть. Это просто какое-то жестокое устрашение. Но сзади была масса ребят, которые не боялись.

Дальше я увидела какие-то интервью в интернете, на «Дожде» и по «Свободе». Они не боятся. Они умные, образованные. Это уже не то, что называется «простые люди». Это уже вышли образованные: некоторые студенты, некоторые уже вышедшие в жизнь с определенной специальностью. И вот эти люди… И вот этот замечательный мальчишка Егор Жуков. Их таких два: и тот замечательный, и этот.

Л.Ахеджакова ? Да. Это образованные люди, и они не боятся.

Т.Дзядко ? А вы сами не ходите на митинги?

Л.Ахеджакова ? Я была несколько раз, по «болотному делу». В этот раз я не выходила. Я уже никуда не дойду. Они же гуляют еще по Москве…

Т.Дзядко ? С какой-то невероятной скоростью…

Л.Ахеджакова ? Передвигаются. Я не дойду, у меня ног не хватит, чтобы гулять. Но я очень жадно это все смотрю и так горжусь этими ребятами, которым не все равно. И вот это опять, понимаете, Галич: «Вот так просто попасть в палачи: промолчи, промолчи, промолчи! Вот так просто попасть в первачи: промолчи, промолчи, промолчи!» Это идет какое-то расслоение, даже интеллигенции, на тех, которые вынуждены молчать, потому что они отвечают за огромный коллектив, допустим.

Е.Котрикадзе ? Есть в театральной среде разделение на либералов и тех, кто поддерживает власть. Как, например, в журналистской среде, согласись…

Е.Котрикадзе ? Очень четко проходит грань: вот есть либеральные СМИ и либеральные журналисты, и есть, скорее, провластные журналисты. И мы как-то не общаемся, скажем честно. Для примера могу привести Дмитрия Певцова, знаменитый артист, который записал ролик со словами, что вообще непонятно, кто это был: Павел Устинов или не Павел Устинов.

Л.Ахеджакова ? Закон разберется.

Е.Котрикадзе ? Да. Как-то он оказался белой вороной среди людей, которые поддержали Устинова, что удивительно и, конечно, круто.

Так вот, существует ли это расслоение и насколько оно вам неприятно?

Т.Дзядко ? В театральном сообществе.

Е.Котрикадзе ? Да. Как вы это воспринимаете?

Л.Ахеджакова ? Я очень мало этого встречаю среди своих коллег, но… Не скажу фамилию. Вот сейчас на сцену идти. Заходит партнер и говорит: «Лилек, я путинист. Я вас, «болотников», ненавижу».

Е.Котрикадзе ? Ой. Это шутка?

Л.Ахеджакова ? Нет. Это правда. Но вся жизнь рядом, мы почти сверстники все. Даже этим уже нельзя это все разрушить. Вся жизнь рядом.

Т.Дзядко ? А сложно играть в паре с артистом, с которым такие разногласия? Или это не имеет значения? На сцене все стирается или нет?

Л.Ахеджакова ? В этом случае стирается, потому что гораздо дороже то, что незнамо сколько лет мы партнерствовали. Но может быть и такой случай, когда можно оскорбить мою душу до такой степени, что будет трудно играть. Возможно.

Т.Дзядко ? Мы несколько дней назад в эфире говорили с актером, режиссером Александром Молочниковым, который сейчас один из инициаторов этой кампании в поддержку Павла Устинова. Еще за несколько дней до того, как кампания началась, он нам говорил о том, что в театре боятся.

Т.Дзядко ? В театре мало высказываются, потому что боятся. А почему боятся? Боятся, что не дадут театр, что не дадут роль? Боятся, что…

Т.Дзядко ? Посадят, в конце концов.

Л.Ахеджакова ? Нет, есть еще одно. Когда впендюрят штраф 15 тыс. рублей человеку, у которого зарплата такая, а то и миллион. И это туда же.

Я обращалась к некоторым актерам, чтобы пошли… У меня нет концертной программы, я уже опоздала. Когда-то была, я бы сама с удовольствием. А просто говорить на этих благотворительных… Вот в Сахаровске нужно было. «Ой, Лия Меджидовна, я от политики так далека». Думаю: «Ну подожди, она к тебе придет еще». Есть такое, есть. Не вылазят. Дальше, «Оккупай Абай» был напротив «Современника». Спрашиваю: «Кто-нибудь был там?» «Ой, Лия Меджидовна, это такая глупость, это такая ерунда». Мать вашу, ребята.

Е.Котрикадзе ? Но одновременно существует зависимость от государства. Об этом тоже сказано много слов, особенно на волне дела Серебренникова. Все обсуждали, а как правильно? Этично ли брать деньги у государства на спектакли, на проекты? А как себя вести, если без государственной помощи ты не можешь поставить спектакль? Вы делаете выбор, отвечаете себе на этот вопрос: должен ли человек, деятель культуры зависеть от государства?

Л.Ахеджакова ? Не должен. Ну что же, если у нас такое министерство культуры, которое вместо того, чтобы защищать лучших своих представителей, их на два года вырубило из жизни. Мама у Кирилла умерла за это время, папа в инвалидном кресле. И плачет. Я с ним разговаривала, он зарыдал… Семен Михайлович.

Ну конечно, я понимаю: те, кто руководит театром, — и дирекция, и главный режиссер — отвечают за огромный коллектив. И должны идти спектакли. И где находить эти деньги? Плюс зарплаты. От них зависит огромный коллектив. Я знаю двух – трех главных режиссеров, которые вынуждены искать формулировки, чтобы занять какую-то позицию, хотя я знаю, что они думают так же. Иначе коллектив…

«А как? За моей спиной огромный коллектив». Я знаю таких людей. И в наших разговорах мы абсолютно понимаем друг друга, мы стоим на одной позиции. Но я артистка. Меня, в крайнем случае, чем-то другим накажут. Но за мной не стоит огромный коллектив.

Е.Котрикадзе ? А вас когда-нибудь наказывали за вашу гражданскую позицию?

Л.Ахеджакова ? Вот эти мерзавцы Пригожинские. В интернете иной раз такое про себя читала. У меня несколько твитов было, где я такую несла пургу страшную, за которую сажать пора. Я бы сама посадила ту, которая эти твиты написала. А я очень болезненно это воспринимаю. И в каких-то блогах издевательства. Вот меня интернет в основном наказывает.

Т.Дзядко ? А вас это задевает?

Л.Ахеджакова ? Да, очень.

Е.Котрикадзе ? Это травля?

Л.Ахеджакова ? Я не знаю, как это назвать. Все-таки травля — более серьезная вещь. Но я знаю, кто это. Адрес известен.

Е.Котрикадзе ? Одновременно с травлей, вы испытывали какие-то попытки давления со стороны руководителя театра или…

Л.Ахеджакова ? Нет, никогда. Я в приличных местах работаю. Меня не заносило на помойку.

Т.Дзядко ? Недавно в интервью Галина Волчек сказала: «Лия Ахеджакова, которую я ценю как артистку, хотя мы с ней на разных гражданских позициях существуем…» А что значит «на разных гражданских позициях»?

Л.Ахеджакова ? Она же была доверенным лицом Путина.

Т.Дзядко ? Было дело, да.

Л.Ахеджакова ? Ну вот как-то я имею возможность не быть доверенным лицом в отличие от моих друзей, которые вынуждены: в отличие от Чулпаши, которая за этот фонд отвечает…

Е.Котрикадзе ? Чулпан Хаматова.

Л.Ахеджакова ? Да. Раздавить этот фонд ничего не стоит. А сейчас такой беспредел, что нужна отмашка, и все. Вот кто-то дал отмашку… Мне кажется, может я не права, я не знаю, но с того момента, как расстреляли напротив Кремля Борю Немцова, начался другой отсчет. Что-то произошло, когда любой беспредел не вызывает удивления.

Т.Дзядко ? И сейчас по-прежнему?

Л.Ахеджакова ? Да. Люди, которые формулируют свое безумное недовольство и возмущение тем, что происходит на улице и в правоохранительной системе, что закон не работает нигде и никак, что в тюрьмах творится, эти пытки, они очень рискуют. Я не буду называть имена, чтобы не оказалось, что я на них натравила. Эти люди очень рискуют. Это возможно, что какой-то совершенно неизвестный человек с Кавказа или Средней Азии обозлился на Борю Немцова и застрелил его. Но кто-то ведь ждал отмашку.

Читайте так же:  Приказ Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 5 мая 2008 г. Приказ министерства образования 216н

Т.Дзядко ? Это правда.

Е.Котрикадзе ? Вот вы сейчас говорили, что понимаете Чулпан Хаматову.

Л.Ахеджакова ? Конечно. Понимаете, когда в семье онкология у ребенка, у нас в театре это было, все. Дальше человек иначе начинает понимать, что можно, чего нельзя, что нужно, кого осуждать. Когда больной ребенок, когда это еще и онкология, все замолкает. А вот так устроена как-то наша жизнь, что все-таки без главного распоряжения там, в Кремле, ничего не получается.

Т.Дзядко ? Но вы же знаете тоже это большое количество комментаторов, которые ту же Чулпан Хаматову осуждали и говорили: «Пока вы ходите к главному за главным распоряжением, никаких изменений не будет. Все решается в режиме ручного управления. Когда вы перестанете ходить за распоряжениями к главному, то что-то начнет меняться». Это так или нет?

Л.Ахеджакова ? Да, просто дети будут умирать сплошняком.

Е.Котрикадзе ? Объясни это родителям.

Т.Дзядко ? Я просто излагаю некую позицию.

Е.Котрикадзе ? Меня просто трясет каждый раз, когда вот этот морализм дикий…

Л.Ахеджакова ? Это жуткая подлость так говорить. Жизнь не разделяется таким образом. Понимаете, жизнь — очень сложная вещь. И поползешь. И на коленях поползешь, если такое случится. И рот заклеишь себе. Это сложнейшие вещи. Для того и существуют и Шекспир, и Чехов, и Пушкин, и Булгаков. Я могу много имен назвать. Для чего это существует? Чтобы жизнь не казалась: «тут половина черная, а тут — белая», «это подлец, а это — нет». Люди — сложные устройства, и мир очень сложен.

Вы читали книжку Чулпан и Кати Гордеевой?

Т.Дзядко ? Пока нет.

Л.Ахеджакова ? Изумительная книжка! И очень многое для меня было неизвестно, хотя я дружу с Чулпан, и все в одном театре, все на виду. Но книжка потрясающая.

Е.Котрикадзе ? Давайте поговорим о выборах в Мосгордуму, которые прошли. Мы много говорили в эфире о том, как можно было себе вообразить, что локальные выборы в орган, который никому не был интересен вообще и который, в принципе, мало что решает, вдруг окажутся общероссийским событием, привлекающим внимание западной прессы, в том числе. Вы ходили на выборы?

Л.Ахеджакова ? Нет! Меня не было в Москве.

Е.Котрикадзе ? А если бы были, вы бы сходили?

Л.Ахеджакова ? Не знаю. Я не очень верила в «Умное голосование» и боялась его. В то же время, а какой выход? Я не видела никакого выбора. Никакого.

Е.Котрикадзе ? Ну, был выбор не пойти, испортить бюллетень или как-то иначе свою позицию зафиксировать.

Л.Ахеджакова ? Я бы что-нибудь придумала. Но меня Бог спас. У меня отпуск, и другого не будет. И надо было ехать, лечиться и так далее.

Е.Котрикадзе ? Тихон поленился сходить на выборы, в отличие от вас…

Т.Дзядко ? Не смог, скажем так. Скажите, Лия Меджидовна, вам кажется, что сейчас, оборачиваясь на эти три месяца, в которые продолжалась эта кампания в Мосгордуму, митинги и прочее, игра стоила свеч или нет?

Л.Ахеджакова ? Во-первых, я совершенно попала под влияние и обаяние этих людей, которых постоянно запирали в спецприемник. Я их узнала. Я совершенно влюблена в Любовь Соболь. Огромного обаяния, ума и недюжинной смелости молодая женщина. Редко встретишь такое сочетание, это невозможное что-то. Это прелесть.

Я мало знала Дмитрия Гудкова. Замечательный парень. Яшина я уже знала и каждый раз, когда его на пороге встречали новым арестом, за это время мы прикипели к этим людям. А это очень важно. У нас есть эти люди, и мы их не забудем. Замечательные люди. Вот Милов, который отсидел где-то в спецприемнике, не знамо за что.

И это очень показательно, когда ни за что человека все время суют в спецприемник. За его порядочность, за его открытость, за его образованность, за его желание работать. И хорошо работать, не воровать… Может я непонятно говорю, но я так думаю…

Т.Дзядко ? Все понятно.

Е.Котрикадзе ? Все понятно.

Л.Ахеджакова ? И люди колоссального обаяния, что не мало. И я уже думаю: «Вот это — премьер-министр, потом вот президент, а нет, президент — вот этот».

Е.Котрикадзе ? А вот они не рассорятся, когда они… И если они одержат победу.

Л.Ахеджакова ? Нет. Это очень хорошие люди. Вот у меня портреты их. Этот Котов чего стоит? Ходил с передачами к Анечке Павликовой, и потом они к нему уже ходили, к этому Котову, который занимался благотворительностью, этими детскими домами. Как он придумал, как помочь этим воспитанникам детских домов? То, что я прочла про него… А вот это… Ну это будущий президент — вот этот Егор Жуков.

Е.Котрикадзе ? А не Дудь — будущий президент?

Л.Ахеджакова ? Или Дудь. Я посмотрела «Колыму», меня прям… Это какие-то новые люди пришли. И несмотря на то, что есть совсем молоденькие, а есть постарше и уже пора быть президентом, уже можно. Я посмотрела и «Колыму», и «Беслан». Более того, я посмотрела, как окрысились.

Т.Дзядко ? А почему окрысились, как думаете?

Л.Ахеджакова ? Завидки берут.

Е.Котрикадзе ? Давайте мы сейчас уточним, кто окрысился, потому что мало ли, кто-то не знает.

Т.Дзядко ? Владимир Соловьев, в частности.

Е.Котрикадзе ? Владимир Соловьев, весь федеральный эфир — все, кому не лень.

Т.Дзядко ? Лия Меджидовна, недавно мы упоминали и вспоминали, что 20 лет как у власти находится Владимир Путин. Есть формулировка, которая страшно раздражает и не нравится мне, но, тем не менее, ее многие часто используют. «Народ заслуживает ту власть, которую имеет». Вы согласны с этим или нет?

Л.Ахеджакова ? Я же не сильно умный человек, чтобы уже иметь какое-то по этому поводу мнение. Разве мы Сталина заслуживали?

Т.Дзядко ? Я думаю, нет.

Л.Ахеджакова ? И я думаю, нет. Столько хороших людей. Я же очень много езжу по России. Вот мы актеры: то съемки, то антреприза, то гастроли театра. Я нашу Россию всю объездила. Я таких замечательных людей видела. Но они, правда, не заслуживают товарища Сталина с его… Как его называют, какой-то менеджер.

Т.Дзядко ? Эффективный менеджер.

Е.Котрикадзе ? Крепкий хозяйственник еще.

Л.Ахеджакова ? Вот. Не приведи бог. В данном случае я их не сравниваю, это все-таки разные вещи абсолютно. То, что в те годы творилось, мы пока не достигли этого, но направились в эту сторону. Мы это увидели 27 июля и на суде Юрия Алексеевича Дмитриева, на этом новом процессе. И то, как быстро посадили в Медвежьегорске этого замечательного директора музея Калтырина. Он на 20 лет сел.

Сейчас же очень легко делается видео. Его можно сделать. А то видео настоящее, которое можно проверить, ему можно сделать экспертизу, Криворучко отказывается посмотреть. Ему некогда, надо посадить за три дня. Вот три дня, больше мы не имеем времени, быстро, ребят. Пошел в лагеря.

Е.Котрикадзе ? А где тот момент, тот барьер, точка невозврата, когда люди перестанут как-то терпеть?

Л.Ахеджакова ? Вы меня спрашиваете, как будто я Николай Карлович Сванидзе. Он историк.

Т.Дзядко ? Нет, вы — Лия Ахеджакова.

Л.Ахеджакова ? Понимаете, мы же не знали, что не будет Советского союза. Вот вы молодые, а я была уверена, что это навеки. Ну, мне даже в голову такое не могло прийти, что раз, и нет совка.

Е.Котрикадзе ? Но сейчас же лучше.

Л.Ахеджакова ? И разделились, отделились все эти суверенитеты. Вот это, я так понимаю, сделал Борис Николаевич, которого сейчас метут так, что главный враг России — это Борис Николаевич Ельцин. Это уже становится опасным.

Е.Котрикадзе ? Дышится все-таки свободнее сейчас в современной России?

Л.Ахеджакова ? Я не знаю. Нет.

Л.Ахеджакова ? Нет – нет. Мне кажется, что сейчас, после выстрела в Немцова, случилось что-то страшное. Даже и с Аней Политковской… Тех отравили, этих… Такого не было. Как замечательно совершенно, говорил Виктор Степанович Черномырдин: «Никогда такого не было. И вот опять».

Е.Котрикадзе ? Любимая фраза Тихона.

У меня один короткий вопрос. Скажите, вы смотрите телевизор?

Л.Ахеджакова ? Я смотрю, во-первых, «Культуру», потому что там бывают вещи для меня очень интересные. Но если я включаю пропагандон, я тут же выключаю, потому что я все знаю, абсолютно. Я в теме. Я знаю, что мы будем сейчас слушать, и на меня эта агрессия пышет.

И каждый раз, когда нечаянно включаю, может сериал интересный, хороший актер, мало, когда бывает свободное время, а потом думаешь: «Ну вот придут другие времена». И так, как я, на моей жизни было, перелицеваться в одну минуту. Вот как они будут перелицовываться эти Криворучки, как они все станут в струю и прям попадут, куда надо? Снимут одни ордена, наденут другие. Одни погоны поменяют на другие. Вот как это будет?

Т.Дзядко ? Я думаю, что это будет стремительно и ярко.

Л.Ахеджакова ? И ярко!

Т.Дзядко ? Скажите, Лия Меджидовна, мы с вами в начале говорили о том, что те люди, амбалы, которые задерживают, не ходят в театр. И прокуроры, и следователи не ходят в театр. А вот если представить, что к вам в суде подходит прокурорша или следовательша и говорит: «Лия Меджидовна, на что мне сегодня нужно обязательно сходить в театр?»

Л.Ахеджакова ? Я ей скажу.

Т.Дзядко ? На что?

Л.Ахеджакова ? Посмотреть сначала «Крутой маршрут» в нашем театре, кстати, который поставила Галина Борисовна. Пойти в Вахтанговский театр посмотреть Римаса Туминаса. Потом сходить в «Гоголь-центр» и посмотреть спектакли «Кому на Руси жить хорошо», «Кафка» — вот эти лучшие спектакли. Да, еще последнее.

Уже когда Кирилл был под домашним арестом, он не успел закончить, — наверно сейчас уже все сделал, — а я видела чуть-чуть недоделанный свежий продукт пушкинские «Маленькие трагедии». Вот это надо смотреть. Во МХАТе можно посмотреть «Человек-рыба», и там есть что посмотреть. Ну как?

В ТЮЗе есть прекрасные спектакли. Да! Ехать в Питер, я бы это прокурору сказала, и немедленно — «Три толстяка» Могучего и «Губернатор»! Немедленно выучить наизусть.

Е.Котрикадзе ? Тихон, давайте составим список.

Л.Ахеджакова ? К сожалению, убрали. У нас был спектакль с Могучим «Circo Ambulante». Вот это надо было смотреть этому прокурору. Но увы, «поздно, Рита, пить боржоми, когда печень отвалилась».

Е.Котрикадзе ? А вы над чем работаете? Например, с тем же Серебренниковым. Мы знаем, что вы сотрудничали. Сейчас есть какие-то проекты?

Л.Ахеджакова ? Я боюсь озвучивать. Бывает так. Мы, например, работали, это было восхитительно, изумительное время во МХАТе. Он взял Покровскую, меня, Тенякову и еще двух хороших актрис, и «В ожидании Годо» женщины играли мужчин. Месяц работали и очень было вкусно. Потом дальние родственники запретили, чтобы женщины играли мужчин. Вот такие вещи.

Я у Кирилла и снималась, и играла в «Фигаро». В общем, у меня с ним очень личностные связи, человеческие.

Е.Котрикадзе ? А что у вас сейчас масштабное? Масштабный проект.

Л.Ахеджакова ? Ну вот сейчас заканчиваем с Могучим, но я не хочу… У меня там маленькая роль, но зато изумительный текст он мне нашел. У Луцика и Саморядова, помните, были два таких вгиковца, рано очень ушли. У них фильм «Окраина», всем надо посмотреть, он есть в интернете. У них тексты изумительные. И он нашел для меня текст. В том спектакле не было моей роли. Я сидела, как человек, у которого крошечная роль, сидела в зале и наслаждалась. У него одна молодежь и я. Называется «Сказка о последнем ангеле». Это из текста вот этих Луцика и Саморядова, который я произношу. Потрясающий текст.

И он нашел для меня эту роль, потому что мне в кино не хочется играть. Всякие сладкие рождественские вещи, где все хорошо, или пулялки – стрелялки. Мне не хочется. Мне даже вот этот маленький текст дороже в тысячу раз, потому что он мною прожит. У меня слезы текут, когда я это говорю. Мне это важно сказать.

Он мне такой монолог в «Circo Ambulante» написал. Я говорила, его зал не чувствовал. Однажды, когда был последний спектакль, мы пригласили коллег, хороших журналистов, хороших режиссеров. Зал был битком набит нашими друзьями. И это был такой спектакль! И этот монолог, который мне Андрей Могучий сам написал, он прозвучал. В первый раз в полную силу прозвучал. Я плакала от …

Е.Котрикадзе ? От чего?

Л.Ахеджакова ? От счастья.

Е.Котрикадзе ? Сейчас будет вопрос из серии «вам его задавали тысячу раз другие журналисты»…

Л.Ахеджакова ? «Что вы больше любите: театр или кино?» Упаси бог. Я зверею от этого.

Е.Котрикадзе ? Нет – нет. Мы, конечно, зададим этот банальный вопрос…

Т.Дзядко ? Но после эфира.

Е.Котрикадзе ? Вопрос другой. Естественно, мы все смотрели ваши фильмы, смотрели вас в театре. Но особенно запоминаются те старые фильмы, потому что они сильно связаны с детством, с моментами счастья. Вот Лия Ахеджакова — это, для меня, ассоциация со счастьем, с детством, какими-то совершенно невозвратными моментами.

Вот сегодня мы с вами много говорили о тех ребятах, которые выходят на митинги, о новых людях, о новых лицах. Вас не расстраивает, что они, скорее всего, не смотрели «Служебный роман» …

Т.Дзядко ? А почему не смотрели? Смотрели.

Е.Котрикадзе ? Мне кажется, что они не смотрели. Это поколение планшетов…

Т.Дзядко ? Вот они на планшете и смотрят.

Е.Котрикадзе ? Я очень сомневаюсь.

Л.Ахеджакова ? Нет, многие из них мимо прошли.

Е.Котрикадзе ? Мы с ними разные вообще. То есть я понимаю, что я буду цитировать какой-нибудь «Служебный роман» или «Иронию судьбы», и меня не поймут. То есть это разные культурные коды уже.

Т.Дзядко ? Не знаю.

Е.Котрикадзе ? При том, что я не такая старая еще. Видите, это такая штука. И вам это не обидно?

Л.Ахеджакова ? Абсолютно. Я даже это в голову не беру. Мне самое главное не это. Самое главное, что они мне родные. Я вижу родных людей. И когда я смотрю их интервью на «Дожде», они не боятся. И главное, их родители, которым 38 – 40, тоже не ругаются: «Куда ты полез? Как ты мог? Ты о маме подумал? Как мама переживает? А папа вон, у него инфаркт будет скоро из-за тебя, сволочь такая». Этого нет. Вот это интеллигенция.

Я была в Словении и там встретила врача. Я не знаю, сколько ей лет, но мне показалось к 50 идет. У нее 2 сына. Они вместе ходили на эти митинги и ходят. И я с ней разговаривала. У меня впечатление, что я говорю с Николаем Карловичем Сванидзе моим любимым.

Е.Котрикадзе ? Который знает тот самый предел.

Л.Ахеджакова ? Умная, глубокая, серьезная. И она ходит со своими детьми. Представляете? Эти люди достойны такого…в жизни.

Е.Котрикадзе ? Это требует определенного мужества. Боюсь, что я бы очень волновалась, если бы узнала через 20 лет, что мой ребенок пошел на митинг. Это требует гражданской позиции.

Л.Ахеджакова ? Я у Ксюши Лариной была в эфире, когда это «Болотное дело» было. И вдруг там сказали, что уже кидаются на людей эти амбалы и бьют. И при том, что она королева эфира, а у нее сын там был. И все. Она потеряла нить, и я почувствовала, что ей сейчас не до меня. У нее там сын. Вот это я увидела на ее лице. И дальше мы быстро поскакали к финалу, потому что у нее одно было в голове: повязали ли ее ребенка или нет?

Е.Котрикадзе ? Да, это тяжко.

Т.Дзядко ? Это тревожно.

Е.Котрикадзе ? Но правильно — не запрещать.

Совершенно незабываемые образы, которые вы воплотили в кино, в театре.

Л.Ахеджакова ? Не преувеличивайте.

Е.Котрикадзе ? Поверьте. Вам это говорили миллион раз, но я не склонна к лести, и это правда.

Уникальные, незабываемые образы, то, чего я не видела у других актеров. Это ваша находка или режиссеров? Это вы придумали ваши тексты? Это во многом экспромт или это, например, Рязанов или сценарист?

Л.Ахеджакова ? Вы знаете, у меня в результате моей огромной творческой биографии, хотя я очень мало сыграла, я могла бы больше сыграть, конечно…

Т.Дзядко ? Вам кажется, вы мало сыграли?

Л.Ахеджакова ? Мало, очень мало.

Е.Котрикадзе ? А это почему мало?

Л.Ахеджакова ? У меня было даже восемь лет, когда у меня в театре ни одной роли не было.

Е.Котрикадзе ? Это был ваш выбор?

Л.Ахеджакова ? Нет! Как мой выбор? Как я могу восемь лет сидеть на диване, вязать?

Е.Котрикадзе ? Ну, мало ли.

Л.Ахеджакова ? Нет, такого не бывает. Мы, актеры, такие, какие у нас режиссеры. Вот у меня твердое мнение и тут у меня нет вариантов. Вот какой режиссер, такая я актриса. Какой у меня Рязанов, такая я Ахеджакова. Какой у меня Могучий, такая я Ахеджакова. Какая у меня Волчек, такая я и буду. Маленькая роль в «Крутом маршруте», но я дорожу ею, как огромной ролью, то, что я имею возможность в этом участвовать. 30 лет уже играем это. И все мало.

Т.Дзядко ? «Крутой маршрут» пронзительный.

Л.Ахеджакова ? Пронзительный. И он сейчас более актуален, чем 30 лет назад, когда мы узнали про пытки в тюрьмах, и тюрьмы вдруг всплыли, как главное событие нашей жизни. Вот это Галине Борисовне спасибо. А там спасибо Виктюку. Он сделал для меня совершенно потрясающий спектакль, который долго шел в «Современнике» с огромным успехом. Спасибо Петрушевской, которая это написала. Мы такие, какой у нас автор, какой у нас режиссер. К сожалению, зависимая профессия. Но и к счастью.

Добавить комментарий

Ваш адрес электронной почты не будет опубликован.